БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД ВТОРОЙ (От потопа до Авраама) VI. Потомки Ноя. Родословие народов. Столпотворение Вавилонское и рассеяние народов. Начало идолопоклонства 6
После потопа опять началась обыденная жизнь, с ее обычными заботами и трудами. Ной был примером бла­гочестия, трудолюбия и других добродетелей для своих де­тей. Но истинно слово Божие, что «помышление сердца человеческого — зло от юности его», и сам праведный Ной вскоре показал своим сыновьям и пример порочной слабости. Он рассадил виноградник, воспользовавшись для этого, по иудейскому преданию, отростком лозы, высунув­шейся из ограды райской. Не знал ли он действия плода виноградного, или в употреблении его проявилась в нем наклонность к пороку, отличавшему погубленных потопом людей, которые неумеренно «ели и пили», во всяком слу­чае он опьянел и повалился в неблагопристойном положе­нии — «обнаженным в шатре своем», чем вызвал непо­чтительное и насмешливое отношение к себе со стороны своего сына Хама. Только другие сыновья — Сим и Иафет отнеслись к нему с почтением и прикрыли его. Узнав об этом, Ной выразил свои чувства в словах, которые получи­ли пророческое значение для судьбы потомков его сыно­вей. Первобытное состояние общества было патриархаль­ным. Патриарх, т.е. глава рода, имел над своими детьми и их потомками неограниченную власть, принадлежавшую впоследствии царю; он был в то же время священником, который приносил жертвы, и пророком, как хранителем истинной религии и провозвестником будущих судеб. По­этому сказанное   Ноем  своим  сыновьям  действительно имело решающее значение для  их будущей судьбы. Хам за его непочтение к своему родителю и патриарху был про­клят в лице своего сына Ханаана; Сим благословлен как представитель истинного благочестия, а Иафету предсказа­но необычайное распространение на земле, и обоим им Ханаан отдан в рабство. Смысл этого пророчества таков: земля будет разделена между людьми и наибольшее про­странство займут потомки Иафета; истинная религия со­хранится в потомстве Сима; в определенные времена он покорит себе землю Ханаанскую с населяющим ее племе­нем, и в его стране явится Искупитель мира. Потомки Иафета также вселятся в шатрах Симовых, т.е. войдут в землю Ханаанскую, как символ основанной в ней истин­ной церкви.
Сам Ной после потопа жил еще 350 лет и умер 950 лет от роду, будучи последним представителем допотопной долговечности. Больше о нем ничего не сообщается в биб­лейской летописи, которая переходит к описанию дальней­шей судьбьы его потомков. Земля была разделена на три ча­сти между потомками трех сыновей Ноя. Потомки Сима заняли Азию, по преимуществу Аравийский полуостров с прилегающими странами; потомки Хама поселились почти исключительно в Африке с отпрысками в соседние страны Азии, и потомки Иафета заселили всю обитаемую в то время северную полосу земли, идущую от колыбели послепотопного человечества чрез Малую Азию в Европу, по север-ному берегу Средиземного моря. На происхождение насе­ления этих стран света от трех сыновей Ноя указывает то обстоятельство, что многочисленные языки, на которых го­ворят народы и племена в этих частях света, наука сводит к трем основным корням, несомненно имеющим свое об­щее начало в первобытном языке, каким он был до «сме­шения языков». В частности, из потомков Иафета можно указать происшедшие от его сыновей и внуков народы: от Гомера — кимвры, от Магога — скифы, от Мадая — ми­дяне, от Иавана — греки (ионяне), от Фираса — фракий­цы и так далее. От Сима произошли все семитские наро­ды, населявшие Аравию и другие соседние страны Азии. Он был «отец всех сынов Еверовых», т.е. племен и наро­дов, родственных народу еврейскому. Наконец, из сыновей Хама Хуш (или Куш) был родоначальником населения Ефиопии, Мицраим — Египта, Фут — Ливии и Ханаан — населения земли Ханаанской или Палестины.
Потомство Хамово поселилось почти исключительно в Африке, кроме Ханаана, который занял Палестину и впос­ледствии был отчасти изгнан из нее израильтянами. Но был еще один потомок Хамов, который также поселился в Азии. Это именно Нимрод, сын Хуша, основатель Вави­лонского царства и покоритель Ассирии. Это был «силь­ный зверолов», но по своему характеру он напоминает первого строителя городов — Каина с его ближайшим по­томством. Он основал город (Вавилон), который быстро разросся в большую, гордую столицу, ставшую во главе многочисленного населения с целым рядом других соседних городов.  Неудивительно, что такой успех наполнил Нимрода и его потомков необычайною гордостью. Они начали мечтать об основании всемирной монархии, чтобы объединить под своею властью все народы земли и господ­ствовать над ними вопреки воле Божией, определившей им быть рабами. И вот с этою целью основав могущест­венный город в земле Сеннаар, как в древности называ­лась Месопотамия, они составили совет, на котором поре­шили в знак своего политического могущества и в выра­жение своей гордости построить «башню, вышиною до небес»7. Предприятие очевидно было безумное и неиспол­нимое, но оно в то же время было преступное и опасное: преступное потому, что вытекало из гордости, граничив­шей с самонадеянностью и отвержением Бога, и опасное потому, что исходило из среды проклятого и неблагосло­венного потомства Хамова. Успех его в этом деле мог па­губно повлиять на остальные народы и таким образом за­разить и их преступной самонадеянностью и нечестием. И вот, когда закипела работа, обжигались кирпичи и приго­товлялась земляная смола, Господь порешил наказать их за безумное предприятие. «И сказал Господь: вот один на­род, и один у всех язык, и не отстанут они от того, что за­думали делать. Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речь другого. И рассеял их Гос­подь оттуда по всей земле; и они перестали строить город и башню. Посему дано ему имя: Вавилон; ибо там смешал господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле».Около местоположения древнего Вавилона и теперь высятся громадные развалины какой-то исполинской, в семь разноцветных этажей, башни, называемой Бирс-Нимруд, т.е. «Башней Нимрода», и предание иудейское ви­дит в ней именно ту башню, построением которой до не­бес племя Хамово хотело прославить свое имя. Что каса­ется «смешения языков», то не нужно отождествлять его с происхождением языков. Мы не знаем, в чем состояло это смешение, или какие начатки языка различные наро­ды понесли с собой при рассеянии. Несомненно, что в это именно время произошли главные особенности, которыми отличаются различные классы языков, и что строители рассеялись потому, что не могли уже понимать друг дру­га. Но это не значит, что тогда сразу образовались языки, какими они существуют теперь. Сравнительное языкозна­ние открывает в строении и развитии языков стройные и чудесные законы, чуждые всякого беспорядочного смеше­ния. Смешение могло состоять в различном выговоре и сочетании слов (достаточном для взаимного непонима­ния), и по расселении в различные страны на основании этих особенностей уже выработались отдельные языки.
Так как нечестивое потомство Хамово, забывшее Бога и всецело полагавшееся на себя, не замедлило бы привить отличавшее его безбожие всем другим племенам и наро­дам, которые оно хотело объединить под владычеством Ва­вилона, то с рассеянием народов была предотвращена опасность быстрого распространения этого зла. Но задат­ки самого зла все-таки остались, «потому что помышление сердца человеческого — зло от юности его». Расходясь все дальше и дальше от первоначальной колыбели человечест­ва и тех родоначальников, которые хранили истинную ве­ру в Бога и связанные с нею истины, и встречаясь со мно­жеством невиданных предметов и опасностей, народы ма­ло  по  малу  стали   всецело  сосредоточиваться   на   этих ближайших предметах; у них затемнялась память об об­щих преданиях предков, а вместе с тем затемнялось и са­мое понятие о Боге. Среди множества трудностей и опас­ностей им нужен был такой Бог, который был бы вблизи их и к которому можно бы прибегать за помощью при всяком наличном бедствии. Между тем Бог отцов их был для них невидим и лишь неясно предносился их вообра­жению. Ввиду этого они легко могли перейти к боготворению чего-нибудь такого видимого, что могло особенно поражать   их   воображение   своим   величием,   красотою, пользою или страхом. Так произошло идолопоклонство или язычество, которое есть не что иное, как отвержение невидимого и суеверная привязанность к видимому. Вме­сто невидимого Творца и Промыслителя человек стал бо­готворить видимое — прежде всего, быть может, солнце, луну  и   звезды,   как   благодетельные   светила,   дававшие жизнь и руководившие в странствовании, затем предметы окружающего  неодушевленного   и  одушевленного  мира (полезных или страшных животных), и, наконец, выдаю­щихся чем-нибудь людей, которые в качестве героев дела­лись полубогами и по смерти переходили в сонм богов. Боготворение видимого неба (сабеизм), видимой и особенно одушевленной природы (зоотеизм) и человека (ан-тропотеизм) составляет три главные ступени язычества и как внешнего его выражения  —  идолопоклонства.  Эти три вида идолопоклонства нашли впоследствии наиболее резкое выражение в трех отдельных странах — Месопота­мии, Египте и Греции. Правда, человек не удовлетворялся таким грубым идолопоклонством, и кроме всех видимых богов постоянно признавал над всеми и даже над богами господство высшей, неумолимой судьбы (в чем нельзя не видеть неясных следов воспоминания о едином всемогу­щем Боге-Промыслителе), но идолопоклонство уже по са­мой своей сущности приковывало ум к грубо чувственным предметам и отвлекало от всего сверхчувственного. Чувст­венные божества заставляли боготворить в них чувствен­ные силы и свойства, и с распространением нечестия де­ло дошло до того, что люди стали боготворить и освящать в своих чувственных божествах даже грубые пороки, под­ражание которым и ставилось в религиозный долг.
И вот, таким образом, вместо истинного благоговения и богопочтения на земле распространилось грубое идоло­поклонство и нечестие. Волны греха и суеверия опять за­топляли землю и опять грозили окончательно погубить и искоренить истинную религию с ее основным корнем, за­ключавшимся в великом обетовании будущего Спасителя мира от рабства греху и нравственной смерти. Правда, на земле среди всеобщего идолопоклонства и нечестия оста­вались еще отдельные лица, которые сохраняли истинную веру. Но окружающая среда скоро могла увлечь и их общим потоком нечестия. Поэтому, чтобы сохранить семе­на истинной веры для будущего, необходимо было выделить какого-нибудь носителя их из среды беззакония и сделать его избранным отцом и родоначальником нового поколения верующих. Так и устроено было благим Про­мыслом Божиим.
Это было через 352 года после потопа по еврейскому счислению и чрез 1 207 по греческому. Последнее счисле­ние представляется более вероятным, так как дает больше исторического пространства для совершения изложенных важных событий 8.