БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД ПЕРВЫЙ (От сотворения мира до потопа) IV. Сыновья и ближайшие потомки Адама. Каин и Авель. Два направления в жизни допотопного человечества. Долговечность патриархов. Летосчисление 10.
Лишившись своего прежнего блаженного жилища, первые люди поселились к востоку от Едема. Эта восточ­ная внерайская страна сделалась колыбелью человечества. Здесь начались первые труды обыденной суровой жизни, и здесь же явилось первое поколение «рожденных» людей. «Адам познал жену свою Еву, и она зачала и родила сына, которому дала имя Каин, что значит: приобрела я челове­ка от Господа». При первом рождении Ева переживала со­вершенно новые, неизвестные ей состояния — беремен­ность и болезненность родов. Последствием их явилось новое, дорогое  для  неё  существо,  которое  привело  ее  в восторг, выразившийся в самом его наименовании, в ко­тором, очевидно, выражается память об обетовании Бо­жием касательно Семени жены. Но она жестоко ошиб­лась, предполагая в своем первом сыне начало избавления от постигшей ее кары: в нем явилось для неё лишь нача­ло новых, неизвестных еще ей страданий и горя. Впрочем, Ева скоро сама поняла, что она слишком рано стала леле­ять себя надеждой на исполнение обетования, и потому, когда родился у неё второй сын, она назвала его Авелем, что значит призрак, пар.
Теперь уже первые люди не одни: образовалось се­мейство, а вместе с ним стали вырабатываться и новые от­ношения. С приращением семейства увеличились потреб­ности, для удовлетворения которых понадобился усилен­ный   труд.   Уже   с   первых   дней   нового   положения,   в которое люди поставлены были грехопадением, потребно­сти оказались разнообразными: требовалось добывать пи­щу и одеяние. Соответственно этому произошло у первых людей и разделение труда: первый сын Каин стал обраба­тывать землю,  для удовлетворения первой потребности питания, а второй — Авель стал заниматься скотоводст­вом, для добывания молока, а также и шерсти, и шкур. Выбор рода труда и занятий первых братьев, конечно, за­висел от различия их характеров и склонностей. Занятия еще больше разделили их, и между первыми братьями не замедлило   обнаружиться   соперничество,   кончившееся страшным злодеянием, какого дотоле не видела еще зем­ля. «Однажды Каин принес от плодов земли дар Господу.
И Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел Господь на Авеля и на дар его; а на Каина и на дар его не призрел». Причину этого, конечно, нужно видеть не только в качестве самих даров, но и осо­бенно во внутреннем расположении для принесения их. Этим навсегда давался урок, что жертва Богу должна со­единяться с внутренней жертвой доброго сердца и добро­детельной жизни. Между тем, если Авель принес свою жертву с верою, подтверждаемою доброю жизнью, то, на­против, Каин принес ее очевидно без внутреннего участия, так как в жизни «дела его были злы» (1 Иоан. 3:12). Уви­дев предпочтение, оказанное брату, и видя в нем явное обличение своих «злых дел», Каин сильно огорчился, и ом­раченное лицо его поникло. На нем появились зловещие черты. Но совесть (этот голос Божий внутри человека) за­говорила в Каине: «почему ты огорчился, и от чего поник­ло лице твое? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним». Каин, однако, не послушался предостережения и отворил греху дверь своего сердца. Зазвав своего доверчивого брата в по­ле, он убил его, — совершив невиданное еще землею зло­деяние. Страшное злодеяние, впервые внесшее разруше­ние и смерть в порядок природы, не могло остаться без наказания. «Где Авель, брат твой?» — спросил Господь Каина. «Не знаю: разве я сторож брату моему?» — отве­чал убийца, показывая таким ответом, какой страшный шаг вперед сделало зло со времени падения прародителей. Эта дерзость, это бесстыдное отрицание не допускали воз­можности дальнейшего испытания, и Господь прямо обра­тился к убийце с определением наказания. «Что ты сде­лал? голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли. И ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей. Когда ты бу­дешь возделывать землю, она не станет больше давать си­лы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле». Окровавленная земля в силу этого определения должна была потерять свое прежнее плодородие, так что Каину нельзя уже было оставаться в прежнем месте. Про­клятие, вызванное первородным грехом, также пало на землю и только посредственно на человека; теперь же, когда грех дошел до убийства, проклятие падает уже на самого убийцу, но не безусловное проклятие, а проклятие изгнания, в силу которого земля, в качестве исполнитель­ницы воли Божией, не давая своих плодов Каину, должна была принудить его удалиться из первобытной колыбели человечества. Ввиду тяжести возложенного наказания, упорство Каина сломилось и перешло в малодушие и от­чаяние. «Наказание мое, — воскликнул он, — больше, не­жели снести можно. Пусть всякий, кто встретится, убьет меня». Но это желание Каина, вызванное его отчаянием, было преступно и потому не могло быть исполнено. Как наказанный убийца, он должен был служить предостере­гающим примером для других. Поэтому всякому, кто бы решился на убийство Каина, должно было всемеро ото­мститься.  Поникшее, искаженное злодейством лицо его должно было служить знаком, чтобы никто, встретившись с ним» не убил его — будет ли то дикий зверь, или кто из братьев его.
И пошел Каин скитаться по земле, и, наконец, посе­лился в земле Нод, еще далее на восток от Едема. Трудно определить точное положение этой страны. Некоторые исследователи указывают на северную Индию, Китай и др. Во всяком случае, это — земля, удаленная от первичного поселения людей, страна «изгнания», как показывает и са­мое её название. Но туда Каин удалился не один. Как ни велико было его злодеяние и оскорбление, нанесенное чи­стоте и святости братской любви, из среды размножив­шихся за это время братьев, сестер и последующих поко­лений нашлись люди, которые решились последовать за Каином в страну изгнания, так что он поселился там с же­ной. Здесь у него родился сын, которого он назвал Енохом. Удаленный от остального общества людей, предоставлен­ный своей собственной судьбе, Каин, от природы суровый и упорный, теперь еще с большим упорством должен был бороться с природой и внешними условиями жизни. И он действительно весь отдался тяжелому труду для обеспече­ния своего существования и был первым человеком, кото­рый построил город, как начало оседлой жизни. Город на­зван был по имени сына его Еноха. Некоторые исследова­тели возражают, будто бы немыслимо допустить построение города в такое раннее время. Но до этого со­бытия могло пройти от происхождения человека уже не­сколько столетий,  в продолжение которых люди могли  придти к мысли о лучших средствах защиты своего суще­ствования от внешних врагов. Притом, под именем «горо­да», конечно, нельзя разуметь в собственном теперешнем смысле город, а просто ограду, возведенную для защиты находившегося среди её жилища.
Поколение Каина стало быстро размножаться, а вме­сте  с  тем  продолжалась   начатая   его  родоначальником борьба с природой (культура). Из среды его выходили, лю­ди, которые, наследовав от Каина упорную волю в борьбе с  природой,   продолжали  неутомимо  изыскивать новые средства для успешнейшего ведения ее. Особенно замеча­тельно в этом отношении семейство Ламеха, шестого чле­на в поколении Каина по прямой от него линии11. Сам Ламех замечателен в истории человечества тем, что он пер­вый нарушил естественный, установленный при начале, порядок брачных отношений и ввел многоженство, сде­лавшееся  впоследствии  источником ужасного  попрания человеческого достоинства женщины, особенно на восто­ке. Подчиняясь своей страстной натуре, он взял себе две жены — Аду и Циллу. От них родились сыновья, которые явились изобретателями первых ремесел и искусств. От Ады родился Иавал. Он первый изобрел палатки и с ни­ми начал вести вполне кочевую жизнь, перенося шатры и перегоняя стада с одного места на другое. Брат его Иувал был более поэтической натуры и прославился изобретени­ем инструментов, посредством которых можно выражать порывы и чувства души. Он первый изобрел гусли и сви­рель и есть отец всех играющих на них. Гусли или арфа (по-еврейски кинур), по описанию Иосифа Флавия, имела десять струн, на которых играли при помощи плектра — особой музыкальной палочки. Изобретение Иувала, конеч­но, представляло простейшую форму струнного инстру­мента. Замечательно при этом, что первые музыкальные инструменты изобретены братом первого скотовода-ко­чевника, принимавшим, вероятно, в  занятиях последнего близкое участие: большой и счастливый досуг этого заня­тия дает более всего поводов к такому изобретению. От Циллы у Ламеха также родился замечательный сын по имени Тувал-Каин. Он прославился самым полезным изо­бретением для борьбы с природой, именно пришел к мыс­ли воспользоваться металлами для приготовления из них прочных орудий защиты и хозяйства и стал ковать эти орудия из меди и железа. До него все орудия для защиты или инструменты для домашних хозяйственных занятий, вероятно, приготовлялись из камня, дерева или костей. Дикие народы до сих пор обходятся с такими орудиями, и в постепенном приближении их к цивилизованным на­родам эти первобытные орудия сменяются сначала мед­ными и бронзовыми (в южной Америке — золотыми), а потом уже железными. Сестру Тувал-Каина Ноему — «Прекрасную» — предание называет изобретательницей тонов и песен. Но поэзия, в собственном смысле, обязана своим началом самому Ламеху, этому отцу стольких изоб­ретателей. Восхищенный изобретениями своих сыновей, а особенно Тувал-Каина, он обратился к своим женам с та­кою речью:
 
Ада и Цилла, послушайте голоса моего,
Жены Ламеховы, внимайте словам моим:
Я убил бы мужа за язву мне12,
И отрока за рану мне.
Если за Каина отомстится всемеро,
То за Ламеха в семьдесят раз всемеро13.
 
В этом шестистишии представляется первый пример собственно поэтической речи в первобытную эпоху, и песнь эта представляет верное отражение еврейской, как самой древней поэзии. Что касается содержания этой пер­вобытной поэмы, то, в общем, смысл её таков . Среди на­силий и жестокостей того времени, особенно свирепство­вавших между потомками Каина, Ламех утешает своих жен уверением, что с помощью медного и железного ору­жия, находящегося теперь, благодаря изобретению Тувал-Каина, в его руках, он может убить всякого, кто бы осме­лился оскорбить его; и если Каину было обещано, что за него отомстится всемеро, то в руках потомства Ламехова теперь есть средство отмстить за себя в семьдесят раз все­меро. В этой поэме выразился тот дух высокомерия и са­монадеянности, которым отличалось в своей жизни и в своем характере потомство преступного и мрачного из­гнанника. Ламех смотрит на только что изобретенное ору­жие, которое выковал его сын, и из груди его вырывается песнь торжества. Как далеко он опередил своего предка Каина, принужденного беспомощно скитаться по земле! Он уже не нуждается теперь в посторонней помощи и сам сумеет защитить себя во всякое время. Он не только не боится убийства, но он сам воспевает убийство. Вот к чему пришло потомство первого убийцы.
Потомки Каина всю свою деятельность направили на обеспечение материальной жизни. Эти чисто житейские заботы до такой степени поглощали все силы Каинова поколения, что оно, очевидно, совершенно пренебрегало интересами духовной жизни. Отличаясь упорною само­надеянностью, оно, видимо, жило в полном порабоще­нии житейской суете и отличалось грубым безверием, с неизбежными его плодами — пороками и преступлени­ями.  При таком направлении оно, очевидно, не могло быть  истинным  представителем человеческого  рода  и, тем более, хранителем великих духовных сокровищ  — первого обетования о Спасителе и связанных с ним пер­вобытных   религиозных   и   нравственных   установлений. Оно, по своей грубой односторонности, грозило только извратить  предназначенный  человечеству  исторический ход развития. Этому одностороннему направлению необ­ходим был противовес. И он действительно явился в по­колении нового сына Адамова — Сифа, родившегося на место убитого Авеля. Сифом начинается в истории то по­коление людей, которое по своему духовному настрое­нию представляло полную противоположность потомству Каина. В поколении Каина люди, поклоняясь единствен­но материальной силе, все свои способности (до полного забвения о Боге) обращали на вырабатывание и при­обретение средств, увеличивающих эту силу; здесь, напротив, вырабатывалось и развивалось совершенно иное, более возвышенное направление, которое, пробуждая в людях смиренное сознание человеческой беспомощности и греховности, устремляло их помыслы к верховному По­кровителю, давшему падшим людям обетование будуще­го избавления. Направление это заявило о себе уже при сыне Сифа — Еносе: «тогда, говорит библейская лето­пись, начали призывать имя Господа Бога (Иеговы)». Это, конечно, не значит, что до этого времени совершен­но не было в употреблении молитв, как призывания Бо­га. Религия стала выражаться во внешних формах, а, сле­довательно, и в молитве, еще при первых сыновьях Ада­ма — в приношении Богу дара. Выражение это означает лишь то, что теперь в поколении Сифа призывание име­ни Господа Бога сделалось открытым исповеданием их веры в Бога, знаменем, которое отличало их от Каинова поколения с его грубым безверием и нечестием. Высшим выразителем и представителем этого направления явился Енох, который «ходил пред Богом», т.е. во всей своей жизни отражал высоту первоначальной человеческой чи­стоты и святости. Вместе с тем, Он первый сознал, к ка­кой бездне порочности и греховности может привести каиновское направление, и выступил первым проповед­ником и пророком, предвозвещавшим страшный суд Бо­жий над «нечестивыми». «Се, говорил он, идет Господь со тьмами святых ангелов Своих сотворить суд над все­ми и обличить всех между ними нечестивых во всех де­лах, которые произвело их нечестие, и во всех жестоких словах, которые произносили на Него нечестивые греш­ники» (Иуд. 15:16). В награду за это высокое благочес­тие и великую веру Бог «взял его» с грешной земли и тем освободил от вызванной грехом смерти (Евр. 11:5).
Новое поколение, в котором проявилось противопо­ложное каиновскому направление, будучи носителем ис­тинной религии и связанного с нею обетования, естест­венно, должно было стать тем корнем, из которого над­лежало   развиться   всему  дереву   человечества.   И   оно действительно стало им.  Ход исторического развития, начинаясь от первого человека и разделяясь на два тече­ния, главнейшим своим руслом направился в сторону этого именно поколения. В этом поколении выступают один за другим те великие представители первобытного человечества или патриархи, которые, крепкие духом и телом, призваны были долговечным трудом вырабаты­вать и сохранять начала, долженствовавшие лечь в осно­ву жизни всех дальнейших поколений. Для успешнейшего осуществления своего назначения они, по особому промышлению  Божию, наделены были необыкновенною долговечностью, так что каждый из них почти целое ты­сячелетие мог быть живым хранителем и истолковате­лем вверенного им обетования. Первый человек Адам, этот первый виновник совершившегося в истории чело­вечества переворота и первый свидетель великого обето­вания о Спасителе, жил 930 лет; его сын Сиф — 912 лет; сын Сифа Енос — 905 лет; представители последу­ющих поколений: Каинан — 910 лет, Малелеил — 895,Иаред — 962, Енох, жизнь которого прервана взятием на небо — 365, Мафусал — 969,  Ламех — 777 и сын последнего,  Ной — 950 лет. Об этой необычайной дол­говечности патриархов единогласно свидетельствует пре­дание всех древних народов. При суждении о ней нуж­но иметь в виду, что они были близкие потомки только что созданных людей (и, притом, созданных бессмерт­ными), естественные условия жизни были отличны от нынешних, сама жизнь была проста и естественна, да и вообще, в состоянии природы после райского ее состоя­ния не вдруг произошли те перемены, которые сделали ее влияние часто разрушительным для жизни. Еще и те­перь продолжительность жизни человеческой достигает до двухсот лет и между африканскими арабами, по сви­детельству путешественников, даже не редко. Почему же нельзя считать возможною более чем в двести лет продолжительность жизни в первобытное время, когда первобытные ископаемые останки указывают на гранди­озные размеры и исполинскую крепость живших тогда существ? Доказано, что некоторые животные, и особен­но птицы, и теперь живут 300—400 лет. Не невозмож­но поэтому, что и человек в стране своего первоначаль­ного происхождения и при образе жизни, более сооб­разном с природой чем теперь, мог жить так долго, как именно свидетельствует летопись библейская.
Летосчисление жизни патриархов служит основой и для общего определения жизни человечества на земле, для установления хронологии первобытной истории. Построение ее облегчается и упрощается тем, что счет лет пат­риархам ведется в библейской летописи троякий: 1) от начала жизни до рождения первого сына, 2) от рожде­ния первого сына до конца жизни, и 3) число лет всей жизни. Особенно важен первый счет. Он дает возмож­ность провести непрерывную линию лет от Адама до вся­кого последующего патриарха: следует только складывать годы каждого, прожитые до рождения первого сына. Так, Адаму было 130 лет, когда у него родился сын Сиф, Си­фу было 105 лет при рождении Еноса, Еносу было 90 лет при рождении Каинана. Сумма этих лет составить пери­од от сотворения Адама до рождения Каинана: 130+ 105+ 90= 325 лет. Тем же способом можно оп­ределить количество лет от Адама до Ноя, от которого на­чалась новая эпоха в истории человечества14. Но при ви­димой простоте летосчисление представляет почти нераз­решимые трудности в другом отношении. Чтобы установить хронологию этой первобытной эпохи, необхо­димо еще предварительно найти прочную опору в самом счете лет жизни патриархов — как всей, так и до рожде­ния первого сына, так как этот счет значительно разнит­ся в трех наиболее древних и авторитетных текстах биб­лейской летописи: еврейском, самаританском и гречес­ком. Разницу эту можно видеть из следующей сравнительной таблицы:
 
                           ЕВР.                      САМАР.          ГРЕЧ.  LXX
                            1    2        3           1      2      3         1      2    3
Адам                130  800   930      130  800  930      230  700 930
Сиф                  105  807   912      105  807  912      205  707 912
Енос                   90  815   905        90  815  905      190  715 905
Каинан               70  840   910        70  840  910      170  740 910
Малелеил          65  830   895        65  830  895      165  730 895
Иаред               162  800   962        62  785  847      162  800 962
Енох                   65  300   365        65  300  365      165  200 365
Мафусал          187  782   969        67  653  720      187  782 969
Ламех               182  595   777        53  600  653      188  565 753
Ной                   500    -     -             500    -    -           500    -   -
До потопа        100    —     —        100    —     —      100     —    —
Год потопа   1565    —              1307    —    —    2262    —    —
 
Цифрами обозначены столбцы: 1) Лета до рождения первого сына; 2) Остаток лет; 3) Вся жизнь.
Над разрешением и соглашением этого различия в счете лет трудились многочисленные толкователи, но до сих пор дело не выяснено с достаточною полнотою. Дела­лись всевозможные предположения. Одни объясняют эту разницу из случайных ошибок переписчиков св. книг; дру­гие в отступлениях самаритянского текста видят последо­вательное стремление к уменьшению невероятной будто бы долговечности патриархов, а в отступлениях греческо­го текста от еврейского — стремление семидесяти толков­ников подвести библейское летосчисление под формы египетского; иные, наконец, в уменьшенных показаниях ев­рейского текста видят преднамеренное искажение текста иудеями, желавшими этим доказать, что еще «не пришло исполнение времен», которое по древнему пророчеству должно было совершиться на шестой тысяче лет от сотво­рения мира. Больше вероятности имеют первое и послед­нее предположения, хотя, быть может, существовали и другие причины, еще не открытые наукой. Во всяком слу­чае, показания греческого перевода имеют за себя больше оснований, и они легли в основу летосчисления, принято­го православною Церковию и поддерживаемого многими знаменитыми учеными исследователями. По этому лето­счислению рассмотренный период обнимает (до потопа) 2 262 года15.