БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА. О СВЯТОЙ БИБЛИИ Язык Библии.
Священное Писание в оригинале написано на трех языках: на еврейском, на арамейском и на греческом.
На еврейском написана большая часть Ветхого Заве­та. На арамейском языке написаны в Ветхом Завете 2—8 главы книги прор. Даниила, 4—8 главы 1 книги Ездры и книга Премудрости Иисуса сына Сирахова, а в Новом За­вете Евангелие от Матфея. На греческом языке в Ветхом Завете написаны 2-я и 3-я книги Маккавейские и весь Новый Завет, кроме Евангелия от Матфея. Кроме того, и Евангелие от Матфея и все книги Ветхого Завета не при­знаваемые иудейским каноном, сохранились лишь на гре­ческом языке, а в еврейском или арамейском подлинни­ке утрачены.
Первым известным нам переводом Священного Пи­сания был перевод всех книг Ветхого Завета с еврейского на греческий, совершенный так называемыми 70 (точнее 72) толковниками в III веке до Р.Х.
Димитрий  Фаларей, ученый вельможа эллинистичес­кого египетского царя Птоломея  Филадельфа задался целью собрать в столице своего государя абсолютно все су­ществовавшие тогда во всем мире книги. Иудея в это вре­мя (284—247 гг. до Р.Х.) была в подчинении у египетских царей, и Птолемей Филадельф приказал иудеям прислать в Александрийскую библиотеку все существовавшие у них книги, приложив к ним греческий перевод с них. Вероят­но, никто из современников не понимал, что это типич­ное для библиофилов стремление царя и его вельможи со­ставить наиболее полную коллекцию книг будет иметь та­кое важнейшее значение в духовной жизни человечества.
Иудейские первосвященники отнеслись, конечно, под воздействием Духа Святого, к этой задаче с чрезвычайной серьезностью и сознанием ответственности. Несмотря на то, что к этому времени фактически весь еврейский народ сосредоточился в одном колене иудином, и иудеи смело могли бы взять на себя одних выполнение пожелания еги­петского царя, однако вполне справедливо и свято желая, чтобы в таком деле приняла бы участие вся Ветхозаветная Церковь, весь Богоизбранный Израиль, духовные вожди еврейского народа установили пост и усиленную молитву во всем народе и призвали все 12 колен Израилевых из­брать по 6 человек толковников, т.е. переводчиков от каж­дого колена, чтобы они совместным трудом перевели Свя­щенное Писание на греческий язык — язык всех племен и народов тогдашнего времени.
Этот перевод, явившийся, таким образом, плодом со­борного подвига всей Ветхозаветной Церкви, получил на­звание Септуагинты, т.е. Семидесяти, и сделался для православных  христиан  самым  авторитетным   изложением Священного Писания Ветхого Завета.
Значительно позднее (по-видимому, около I-го в. до Р X. для ветхозаветной части Священного Писания и око­ло начала II-го по Р.Х. для новозаветной его части) явил­ся перевод Священного Писания на арамейский язык, т.н. Пешитта, который во всем важнейшем совпадает с пере­водом Септуагинта.
Для Сирийской Церкви и для всех Восточных Церк­вей, связанных с Сирийской, Пешитта также авторитетна как для нас Септуагинта, и во всяком случае эти два пе­ревода, а для западных еще и перевод, сделанный св. Ие­ронимом т.н. Вульгата (что по-латыни значит совершенно то же, что по арамейски Пешитта — «простой») почита­ются гораздо более авторитетными, чем еврейский под­линник.
Это может показаться странным, и мы постараемся разъяснить это.
Ко времени Христа Спасителя древнееврейский язык, на котором написан Закон и большинство прочих книг Ветхого Завета, был уже языком мертвым. Еврейское на­селение  Палестины  говорило языком общим тогда для всех семитических племен Передней Азии — арамейском. Христос Спаситель тоже говорил на этом языке. Те не­многие слова Христовы, которые свв. евангелисты приво­дят в буквальной передаче, «талифа куми»   (Мр.  5:41), «авва», в обращении Господа к Богу-Отцу  (Мр.  14:36), предсмертный вопль Господа на кресте «Елои, Елои, ламма савахфани» (Мр. 15:34) — все это арамейские слова. (В Евангелии от Матфея слова «Елои, Елои» — Боже Мой, Боже Мой — приведены в древнееврейской форме «Или, Или», но вторая половина фразы в обоих Евангелиях дана в арамейском языке).
Когда же в течение 1-го и II-го веков после бурь Иу­дейской войны и восстания Бар-Кохбы, прекратилось су­ществование и малых общин иудео-христиан, тогда Свя­щенное Писание на еврейском языке совершенно исчезло из христианской среды.  Воле  Божией угодно оказалось, чтобы отвергшая Его и тем изменившая своему основно­му предназначению иудейская община получила иное на­значение, оказавшись единственной хранительницей Свя­щенного Писания на исконном языке и, вопреки своей воли, стала свидетельницей, что все то, что говорит Хрис­това Церковь относительно древних пророчеств и прооб­разов о Христе Спасителе и о Божием Отеческом приуготовлении людей к принятию Сына Божия, не измышлено христианами,  но является  подлинной, многогранно ут­вержденной истиной.
Когда после многих веков раздельного существования в разных, и, притом, насмерть враждующих кругах Свя­щенного Писания в греческом и арамейском переводах и в переводах с греческого и арамейского с одной стороны, и еврейского подлинника с другой стороны, они были приведены к сличению, оказалось, что во всем сколько-ни­будь главном, за редкими исключениями, оно тождествен­но. Перед лицом миллионоустой клеветы, которую во все века, а в наше время особенно, воздвигали и воздвигают враги после Божиего слова, это согласие является свиде­тельством того, как злостно недобросовестна клевета, как бережно любовно сбережен священный Текст Божествен­ных слов, как достославно оправдало человечество Божие доверие, вручившее абсолютную Правду в попечение не­мощным и ограниченным человеческим силам.
Но если тексты во всем главном так совпадают, то по­чему для православных христиан все-таки остается более авторитетным греческий или арамейский перевод, а не ев­рейский подлинник.
Потому что греческий и арамейский переводы в Церк­ви Христовой хранились от порчи Божиею благодатью и благодатным человеческим подвигом, а еврейский текст в еврейской общине сберегался техническими приемами.
Когда строки Библии переписывались христианскими писцами, то и сам писец, будучи чадом Церкви, участни­ком Церковной Божественной жизни, ведающим Истину, не делал важной ошибки в переписываемом тексте, и слу­шатели этого текста, которым передавал он переписанную книгу, не мог ли оставить без внимание чего-либо искажа­ющего смысл священных слов, к которым Церковь так внимательна.
В еврейской же общине текст переписывался еврея­ми, не ведающими полноты Истины. Многие строки Биб­лии, говорящие о грядущем Христе или о иных Таинствах Христианской веры были им непонятны, и ни сами они, делая при переписывании ошибки, не могли быть остановленными правильным пониманием текста, ни их слу­шатели иудеи не могли их исправить. Утратившая благодатность, иудейская община не имела органического жи­вого корректива для исправление доверенного ей текста, какой имела и имеет Христова Церковь. Поэтому в деле сохранения священного текста иудеи были предоставлены только природным человеческим средствам, которым свойственно ошибаться.
Иудейская община ясно, мучительно сознавала это, и видя как с каждым веком, с каждым поколением умно­жаются списки, ошибки, недосмотры в священном тексте и как оказывается невозможным судить о верности того или другого разночтения, чтобы предотвратить с ужасом предвидимую полную порчу текста Священного Писания, она решилась на удивительное гигантское предприятие.
В течение первых веков христианства иудейские книжники, называемые массоретами, т.е. хранителями традиции, изъяли из всех синагог во всем мире все спис­ки священных книг и заменили их собственными, перепи­санными строго точно и многократно проверенными из буквы в букву самими массоретами. В дальнейшем же ни одна книга Священного Писания не могла быть дана в си­нагогу под страхом херема, т.е. проклятия, без того, что­бы двенадцать книжников не сверили ее по букве с налич­ными текстами. Так земными человеческими мерами обеспечивал ветхий Израиль ту неповрежденность, непо­движность текста Священного слова, которую Церкви Своей Господь дает благодатно туне.
Степень неподвижности синагогального массоретского текста изумительна. Когда в конце XIX века были обна­ружены книги евреев центрального Китая, живших от­дельной от прочего еврейства жизнью с IV или V века, то оказалось, что в существовавших у них книгах (Тора, Про­роки и Псалмы) обнаружилось лишь 16 разностей в бук­вах с европейскими синагогальными текстами.
Однако всё же назвать эту неповрежденность абсо­лютной нельзя. Достигнута лишь неподвижность текста, но те ошибки, которые уже были к моменту реформы массоретов, не только не были исправлены, но, наоборот, оказались запечатленными их реформой, некоторые же искажения были намеренно введены массоретами, чтобы уменьшить ясность пророческих предречений о Христе Спасителе.
Из этих последних укажем, прежде всего, на знаме­нитое изменение массоретами 14-го стиха 7-й главы про­рочества Исаии «се Дева во чреве приимет и родит сына». Зная, что это место наиболее излюблено христианами и лучше всего свидетельствует о пренепорочном Рождестве нашего Господа, массореты при проведении своей рефор­мы, во все еврейские тексты, по всему миру поставили вместо слова «Ветула» — Дева, слово «альма» — молодая женщина. На это в свое время древние христианские апо­логеты резонно возразили еврейским толкователям: «ка­кое же знамение, о котором тут говорит пророк Исаия, было бы в рождении сына от молодой женщины, если это является повседневным обыкновением»..Из сказанного ясно, почему Церковь еврейскому ори­гиналу в качестве авторитетнейшего текста Священного Писания предпочитает переводы Септуагинты и Пешитты, из которых первый имеет еще и то преимущество, что и создан он был, как мы указывали, по вдохновению Ду­ха Святого соборным подвигом Ветхозаветной Церкви.
Из дальнейших переводов необходимо указать на древние переложения Священного Писания на арамейский язык, т.н. таргумы, т.е. толкования.
Когда древнееврейский язык вышел у иудеев из упо­требления, и его место занял арамейский язык, раввины должны были для толкования Писания в синагогах пере­ходить на этот последний язык. Но они не хотели полно­стью оставить драгоценное наследие отпев — подлинник Божиего Закона, и поэтому, вместо прямого перевода вве­ли чтение Священного Писания в еврейском подлиннике при разъяснительном толковании на арамейском языке. Эти толкования и называются таргумами.
Самыми древними и знаменитыми из таргумов явля­ются таргум Вавилонский, составленный в I в. до Р.Х. не­ким раввином Онкелосом на все Священное Писание и таргум Иерусалимский, несколько более поздний, припи­сываемый Ионафану бен Узиелю, составленный только на Тору. Есть еще и другие таргумы, гораздо более поздние. Хотя оба древнейшие таргумы и появились до массоретской реформы, но текст, истолковываемый ими, почти совпадает с массоретскими, во-первых, потому что вышли таргумы из той же раввинистической среды, из которой
вышли и массореты, а во-вторых, потому что текст таргу­мов (дошедших до нас лишь в позднейших списках) под­вергся обработке массоретов.
В этом отношении очень важен для нас т.н. Самарянский таргум, который составлен в X—XI веках, но который в основу свою берет для истолкования не массоретский, а домассоретский еврейский текст, во многом совпадающий с текстом Септуагинты.
В нашей русской Церкви мы имеем легко под рукой в первоклассных переводах обе вариации Священного Пи­сания: церковно-славянский перевод сделан с Септуагин­ты, а русский синодальный — с еврейского текста.
Первоначальный перевод на церковно-славянский язык Священного Писания сделан был свв. равноапостоль­ными братьями Кириллом и Мефодием, но до нашего вре­мени от их перевода дошли только те части Ветхозаветно­го текста, которые заключаются в богослужебных чтениях, т.н. паремиях. Полной же Библии, перевода свв. братьев, до нас не дошло ни одной. В XVI веке при начавшейся борьбе Церкви с ересью жидовствующих обнаружилось, что во всей России нет нигде полной Библии. Поэтому ар­хиепископ Геннадий Новгородский приказал заново сде­лать перевод священных книг с греческого. Этот перевод со многими исправлениями и переработками и дошел до нас в современной церковно-славянской Библии.
Русский же перевод Библии сделан с еврейского в XIX веке. Впрочем, в хороших синодальных изданиях наиболее важные разночтения с Септуагинтой отмечены, и перево-ды с греческого поставлены в текст в скобках. Издания же Библейского общества делаются исключительно с еврей­ского текста без вариаций с греческого.
Почти одновременно с церковно-славянским перево­дом (даже позднее его) был сделан перевод Св. Писания на арабский язык Саадием Гаоном аль Фаюмом (в начале X в.). Этот перевод сделан с Пешитты.
Столь поздняя дата перевода Св. Писания на арабский язык объясняется тем, что арамейский язык, получивший свое позднейшее окончательное оформление в Пальмире среди североарабских племен, был до времени нашествия магометан литературным языком для всех северных арабов и сирийцев, понятным даже и для простого народа. Маго­метанским завоеванием был принесен на север язык юж­ных арабов, от которого и произошел современный араб­ский язык, но арабы и сирийцы-христиане еще долго упо­требляли в свой церковной жизни арамейский язык, драгоценный тем, что на нем говорил Христос.