ВВЕДЕНИЕ В ВЕТХИЙ ЗАВЕТ проф. П.А. Юнгеров История переводов ветхозаветных книг 3. Таргумы

Третьим, по времени происхождения из среды иудейства, переводным памятником на ветхозаветные книги следует считать таргумы или халдей­ские парафразы. Евреи по возвращении из вавилонского плена затрудня­лись уже пониманием Священных ветхозаветных книг, писанных на еврей­ском языке. Для народной массы современников Ездры и Неемии требова­лись уже особые переводчики и толкователи, которые изъясняли читан­ный Ездрой Закон (Неем. 8, 8). В чем состояло это истолкование, священ­ный историк не говорит, но можно справедливо предполагать, что оно со­стояло преимущественно в переводе еврейских слов священного текста на халдейский или арамейский язык, ставший у евреев к этому времени раз­говорным языком. С течением времени у палестинских евреев должна бы­ла, очевидно, не умаляться, а увеличиваться нужда в подобных истолкова­телях и переводчиках. Еврейский язык, без сомнения, все более и более стал отличаться от живого арамейского языка, а народная масса евреев, не получившая специально-школьного богословского образования, начала все менее и менее понимать священный язык ветхозаветных Писаний. Чте­ние же последних у набожных иудеев было очень распространено: всюду устраивались синагоги с обязательным в них ежесубботним богослужени­ем и чтением Писаний, и в новоустроенном храме иерусалимском, конеч­но, не было недостатка, особенно в годичные праздники, в чтении Священ­ных книг. Рядом с синагогами, а иногда и в одних же зданиях, устраивались и училища для еврейских детей, в коих обучение всенепременно носило ре­лигиозный характер и состояло в продолжительном и тщательном изуче­нии Священных Писаний (2 Тим. 3, 16). Несомненно, только общераспро­страненным чтением Священных Писаний и доставляемым им духовным утешением можно объяснить ту жаркую любовь и восторженное мучениче­ство за «Священные книги», о коих часто упоминают Маккавейские книги (1 Мак. 2, 50; 12, 9; 2 Мак. 7 гл.). Так было дело у палестинских иудеев.

1 Отдел о греческих переводах составлен по следующим трудам: Field. Origenis Hexaplorum quae supersimt. Oxonii. 1875 r. Prolegomena. В этом же капитальном труде собран и издан текст всех этих переводов. Buhl. Kanon und Text des alten Testaments. 1891 r. 150-1 CO ss. Ученая литература довольно подробно указана у Вигуру. Dictionnaire biblique. Par. 1901 г. v. Hexaples. В русской литературе есть о них некоторые сведения в сочинении Павла Соколо­ва: История писаний Ветхого Завета в христианской Церкви. I-III вв. М. 1886 г.

Не в ином виде, без сомнения, оно находилось и у вавилонских иудеев. Со­биравшиеся некогда вокруг Иезекииля и читавшие вместе с ним слово Божие (Иез. 20 гл.) и видевшие за чтением слова Божия Даниила (Дан. 9 гл.), а мо­жет быть и вместе с ним читавшие его, вавилонские иудеи и после сих проро­ков не оставляли завещанных ими благочестивых занятий. Нет недостатка в исторических свидетельствах о том, что и в Вавилоне были синагоги и шко­лы еврейские с частым чтением Священных книг. Упоминаются даже и об­ширные богословские учебные заведения, например в Соре.

Если же народная масса палестинских иудеев нуждалась в переводе на арамейский язык Священных книг, то несомненно еще большую нужду в подобных переводах чувствовали евреи, оставшиеся в Вавилоне, где еще и при Данииле говорили и писали по-арамейски, как видно из его книги, вполовину написанной по-арамейски.

По всем вышеуказанным причинам понятны ранние упоминания еврей­ского предания о переводчиках и переводах Священных книг на арамей­ский язык. В талмуде замечается, что как при даровании людям Закона на Синае был посредник — Моисей, так и при чтении Закона в синагоге дол­жен быть посредник — истолкователь его, называвшийся amorah, turha-mon, meturhamon. В талмуде уже выработано и записано много правил от­носительно этих толковников и переводчиков.

Общее название переводов Священных книг на арамейский язык — таргум или таргума. Иудейское предание возводит первоначальное появление их ко временам послепленных пророков Аггея, Захарии и Малахии. Ис­тинно в этом предании, по общему мнению, то, что таргумы составляться начали после вавилонского плена непосредственно, но сначала устно пере­давались и на память лишь заучивались еврейскими учеными, подобно то­му как в памяти же их сохранилась вокализация, акцентуация и прочий многочисленный талмудический и масоретский текстуальный библейский ученый материал.

Согласно свидетельству книги Неемии (8, 8) и талмудического предания (Meg. 3, а), можно думать2, что составление таргумов и устная передача их начались непосредственно же по возвращении евреев из вавилонского пле­на. Но и предаваться письму таргумический материал стал довольно рано. Так, мишна уже указывает язык и письмо, коим должны писаться таргумы (ladaim. 4, § 5), а гемара упоминает о таргуме на Иова, составленном в пер­вом веке по Р.Х. (Sabbat. 16). Приводя это свидетельство, Цунц высказыва­ет предположение (Gottesdienstliche Vortrage... 62 s.), что таргумическая ли­тература не могла начаться и закончиться одной книгой Иова. Следователь­но можно думать, что в первом веке по Р.Х. уже было не мало писанных

1 Tiberias. VI cap. называются они у Буксторфа даже «академиями».
2 Wogue. Histoire de la Bible. 144-145 pp.

таргумов1. Авторитетные для еврейства раввины, впрочем, запрещали упо­требление писанных таргумов в синагогах (I. Meg. 4, 1), по предположению Буля, потому, что они служили бы нежелательным контролем для своеоб­разного и произвольно-тенденциозного фарисейского синагогального тол­кования Писаний, а по объяснению Цунца потому, что такие таргумы упо­доблялись бы священному «Писанию». Таким образом на таргумы можно смотреть, как на синагогальное понимание Писаний, имеющее религиозное, культурно-историческое и экзегетическое значение памятников послепленного иудейства и весьма ограниченное значение для критики священного текста. Очень трудно определить время и место их происхождения, а толь­ко можно дать общие сведения об их собрании и издании.

Все существующие таргумы принадлежат по происхождению своему па­лестинским евреям. Но замечательно, что они пользуются малым автори­тетом в произведениях палестинских евреев. Так, иерусалимский талмуд цитует их, но чтоб опровергнуть (Berach. 5 § 4. ler. Meg. 3.3 = Тарг. Лев. 18, 21; Zunz. I. с. 75 р.). Поэтому же, может быть, палестинские учителя Иеро-нима не знакомили его с таргумами, и он ничего не говорит о них. Также и другие отцы Церкви ничего не знают и не говорят о таргумах. Вавилон­ские иудеи, получив писанные таргумы от палестинских своих собратий, отнеслись к ним с уважением, ввели в синагоги (В. Meg. За) и сохранили до нашего времени2. Так дошли до нас два наиболее авторитетных таргума . Онкелоса и Ионафана. Остальные же таргумы: лже-Ионафанов и Иосифа Слепого имеют преимущественно палестинское происхождение. Они по­явились позднее иерусалимского талмуда и не упоминаются совершенно в последнем; по позднему же происхождению и малому у иудеев авторите­ту они неизвестны и Иерониму. Авторитетнейшими из таргумов считают­ся таргум Онкелоса на Пятикнижие, Ионафана на пророков и Иосифа «Слепого» на Писания.

 
Таргум Онкелоса на Пятикнижие
 

Об авторе его Онкелосе вавилонский талмуд замечает, что он был совре­менником и родственником римского императора Тита, учеником и другом Гамалиила, свой таргум принял из уст раввинов Елиезера и Иисуса (В. Meg. За). Но иерусалимский талмуд все подобные же биографические сведения приурочивает к греческому переводчику Акиле, признавая его также родственником императора Адриана, принявшим свой перевод от раввинов Елиезера и Иисуса (I. Meg. l,9fol. 71). Общий вывод из этих раз­норечий получается тот, что в иудейском предании не сохранилось точных

1 Корсунский. Иудейское толкование Ветхого Завета. М. 1882 г. 46 стр.
2 Вообще в вавилонских талмудических трактатах много есть выражений, сходных с тар­гумами (Zunz. 1. с. 62-64 ss. — примечание).

сведений об авторе таргума. Вероятно только, что он жил в Палестине в на­чале христианской эры и не свое составил, а записал общепринятое пони­мание Пятикнижия. Но, с другой стороны, есть основание допускать в про­изведении палестинского таргумиста переделки со стороны и вавилонских ученых. В нынешнем же виде издание таргума Онкелоса относят к III в. по P. Xp. (Buhl. Kanon und Text. 175 s. Wogue. Histoire de la Bible... 149 p.).

Относительно общего характера и достоинства таргума Онкелоса, как: кри­тического пособия, должно сказать, что он довольно близок к еврейскому ори­гиналу, несравненно ближе всех других таргумов. Он часто сохраняет еврей­ские слова оригинала, приспособляя их лишь к арамейской грамматике, обо­роты старается переводить довольно точно; перифразировку допускает в за­труднительных и поэтических оборотах, но и здесь старается передать бук­вальный смысл священного текста, а не баснословия позднейшего еврейства (как например в таргумах на Пс. 49). Но при указанных качествах и достоин­ствах таргума, никак нельзя считать его безусловной и точной копией еврей­ского оригинала. Автор держался современных общераспространенных еврей­ских богословских воззрений и их проводил в своем переводе, отступая от бук­вы и мысли священного текста. Так, среди, еврейских ученых доталмудического и талмудического периодов было общепринято учение о Слове Божием (0,52 Kb0,89 Kb ), как о личном существе, несколько выделяющемся от Существа Едино­го Бога, — учение, приближающееся к христианскому учению о Боге Слове. Слово Божие, по раввинскому учению, было посредником между Богом, уда­ленным и недоступным для мира, и видимым миром'. Согласно этому учению, Онкелос вставляет часто, вместо упоминаемого в оригинале явления Господа в мире, явление лишь Слова Божия. Так, Слово Божие, по таргуму, являлось в раю (Быт. 3,8), Аврааму (Быт. 15,8; 26,3), Моисею (Втор. 33,3) и мн. др. Так, Моисей, по свящ. тексту, говорит во Втор, 5,5: в то время я стоял между Иего­вой и вами и возвещал вам слово Болсие', а по таргуму: в то время я стоял между Словом Божиим и вами и возвещал вам говоримое Богом.

Подобное же олицетворенное значение в тогдашнем еврейском богосло­вии имела упоминаемая в Библии шехина или «Слава Божия». И шехине придавалось личное значение посредника между Богом и людь­ми, доступного последним. И о шехине, посему, часто таргумист упомина­ет и ради нее изменяет свидетельства священного текста о явлениях Госпо­да. Так, по тексту Библии Быт. 8, 27'.распространит Господь Иафета и все­лится в шатрах Симовых; а по таргуму: и шехина Иеговы будет обитать в шатрах Сима. По тексту Быт. 28, 13 Иаков на верху лествицы видел Ие­гову, а по таргуму: шехину Иеговы. Подобные же переделки в Исх. 20, 24; 33, 14; Числ. 23, 21 и мн. др.

1 См. подробное исследование в русской литературе об этом пункте еврейского учения в сочинении проф. Муретова: Логос Филона и Иоанна Богослова. М. 1882 г.

Но развивая учение о некоторых Личностях в Существе Божием и при­ближаясь как бы к христианскому учению о Троице, еврейское богословие старалось ясно противопоставить свой строжайший монотеизм языческо­му политеизму. В этом направлении много трудились александрийские иу­деи во главе с Филоном. И таргумист также разделял эти благородные, хо­тя и не безошибочные, порывы иудейских богословов. С этой целью он из­менял множественное число сказуемого в приложении к Богу (Elohim) в единственное число. Например, множественное текста Быт. 20, 13: когда Господь извел (0,8 Kb- извели) меня, в таргуме заменено единственным чис­лом, потому что Бог — един. Быт. 3, 22 — яко един от нас — переведено: как один в мире знающий доброе и злое. Таргумист настолько строг в своем мо­нотеизме, что исключает политеизм даже у злого духа, вселившегося в змия, и потому в Быт. 3, 5 — будете, как боги1,12 Kb , знающие доброе и лукавое — переводит: «как князья»1,19 Kb , знающие добро и зло, хотя очевидно получилась очень странная и неестественная мысль. Языческие боги ни­где в таргуме не называются богами, а переводится в приложении к ним слово бог перифрастически: «заблуждения народов», «предмет боязни» (Быт. 31,30,42; Исх. 32,1 ими. др.). Изречение Исх. 15, И: Кто, как Ты сре­ди других богов, переведено: никого нет кроме Тебя, Ты один Иегова. Язы­ческие идолы и терафимы, чтобы не осквернить язык именами их, перево­дятся: «предмет боязни» (Быт. 31, 30; Исх. 32, 1). По тем же побуждениям и также согласно с александрийскими иудеями таргумисты избегали или изменяли следы мнимого антропоморфизма в языке священных ветхоза­ветных писателей. Так, человекообразные о Боге выражения, объясняемые св. Златоустом «грубостью(παχυτης)» Писаний, зависевшей от грубости ветхозаветных людей, в таргуме переводятся более возвышенно. Напри­мер, Быт. 11, 5, 7; Исх. 3, 8 — хождение или схождение Бога — переводится: явление или откровение. Выражение Исх. 11, 4: Я пойду ночью по Египту — переводится: Я откроюсь среди Египта.

Несомненно, ко времени составителя, а тем более дальнейших исправи­телей и редакторов таргума приобрело большой авторитет среди иудеев фарисейское узкое и мертвящее законничество. Таргумист старается ввес­ти его в до-законное патриархальное время книги Бытия. Например, выра­жение Быт. 12, 5 — все души, рожденные в Харране — переводится: все ду­ши, служащие закону в Харране. Быт. 25, 27 — Иаков сидел дома в шатре -переводится: Иаков служил в доме училища. Быт. 49, 10 — законоположник переводится: соферим. В Быт. 22,14; 45, 27; Исх. 15, 2 таргумист видит ука­зание на построение храма. Исх. 13, 16; Втор. 6, 8 — упоминаются тефиллы. Встречающееся в позднейшем иудействе учение о второй смерти прилага­ется таргумистом к Рувиму — Втор. 33, 6: Рувим будет жить во веки, не ум­рет второй смертью.

Но перечисляя недостатки и уклонения таргума Онкелоса, мы должны обратить внимание и на достоинства его, придающие ему особую цену и значение в глазах библеистов и даже вообще апологетов христианских. Такое значение имеет находящийся в таргуме перевод мессианских проро­честв, с ясным указанием на мессианское понимание их. Так, Быт. 3, 15 пе­реводится: «вражду положу между тобою и женою, сыном твоим и Сыном ее. Он вспомнит тебе (т.е. отомстит) то, что ты сделал в начале, а ты будешь служить Ему до конца». Быт. 49,10 — не отнимется имеющий власть от Иу­ды и соферим от сыновей сынов его во веки, пока не придет Мессия, Кото­рому принадлежит царство, и Ему покорятся народы. Числ. 24, 17 — вижу Его, но не ясно, созерцаю Его, но не близко, потому что восстанет Царь из дома Израиля и помажется Мессия из дома Иакова. — Христианские бого­словы, видящие здесь мессианские пророчества и прилагающие их ко Хри­сту, освобождаются от обвинения в произволе и приложении post eventum, так как иудеи, не верившие во Христа, понимали эти пророчества в месси­анском же смысле.

Как критическое пособие к изучению священного текста, таргум имеет значение по своей древности: сходство его с существующим ныне еврей­ским текстом дает веское основание утверждать сходство последнего с си­нагогальным текстом периода появления таргума. Но, как и выше было ска­зано, нельзя этот таргум считать точной копией современного ему библей­ского текста. Кроме вышеуказанных явно тенденциозных уклонений его от еврейского текста, и вообще таргумы издревле в христианской богослов­ской литературе назывались «парафразами», т.е. перифрастическими изъ­яснениями священного текста. Это наименование вполне справедливо, со­гласно с вышеизложенной историей происхождения таргумов, как записей синагогального «изъяснения» священного текста, и с характером таргумов. Хотя мы и не имеем в руках того еврейского оригинала священного текста, с коего составлен таргум Онкелоса, но несомненно таргум заключает в себе много пояснений, дополнений, изменений, перестановок фраз, случаев двойного перевода и т.п. черт неточности, ясно доказываемых как нынеш­ним еврейским текстом, так и другими древними переводами, например, Самарянским Пятикнижием, переводом LXX, Пешито. Таковых дополне­ний много в Быт. 49 гл., Числ. 24, Втор. 32-33 глл. и др. Очевидно, осторож­ному библеисту-критику текста нужно помнить все указанные свойства таргума, общепризнанные в современном учено-богословском мире.

Экзегет видит в таргумическом перифразе историю понимания Библии в древнее время в иудействе (перед Р.Х. и вскоре по Р.Х.) и может находить и себе не мало пособий к правильному пониманию священного текста. Язык таргума арамейский очень близок, родствен, а в корнях часто и тож­дествен с еврейским языком священных ветхозаветных писателей. В нем много средств для объяснения слов и речений неудобопонятных в священ­ном ветхозаветном тексте1.

Таргум Ионафана на пророков

Об авторе таргума па пророческие книги талмудические сказания разноречивы и неопределенны также, как и о предыдущем. По вавилонскому талмуду, таргум приписывается Ионафану сыну Узиила, ученику Гиллела (Meg. За). В палестинском талмуде этот еврейский знаменитый ученый упоминается, но таргума ему не приписывается, а таргум на пророков приписывается Иосифу, сыну Хийи «слепому» ( О характере и значении таргума, как критического, экзегетического и историко-богословского памятника, должно сказать то же, что и о таргуме Онкелоса. Прежде всего скажем о критическом значении его. Здесь

1 Текст таргума Онкелоса издавался много раз. Еще иудеи относились к нему с глубоким уважением, тщательно изучали и охраняли его и составили на него масору. Berliner. Masora zum Targum Onkelos. 1877 г. Вскоре после изобретения книгопечатания в числе первых Священных книг и вместе с ними печатался таргум: в Болонье (1482) вместе с Пятикнижием, в раввинской Библии (1517 — Бомберговой), в Антверпенской (1569) и Лондонской (1657) полиглоттах, в Сабионеттовом специальном издании 1557 г. Это последнее издание в новое время исправлено и вновь издано Верлинером: Berliner. Targum Onkelos. Berlin. 1884 г. Оно считается лучшим изданием таргума (Buh/. Kanon imd Text. 176-177 ss.). Мерке разыскал отрывки этого таргума в Британском музее в вавилонских списках и с вавилонской надстрочной пунктуацией и издал их (Merx. Chrestomatia targuniica. 1888 г.). Издано даже и толкование на этот таргум на еврейском языке: Scheffel. Biure Onkelos, scholien zum Targum Onkelos. v. Perles. 1888r.

нужно отметить, что по близости к еврейскому тексту и точности перевода этот таргум значительно уступает таргуму Онкелоса. В старших пророках, т.е. в исторических книгах, он еще довольно близок к еврейскому тексту, содержит лишь чисто исторические повествования и сходен по характеру с переводом Онкелоса. Но в поэтических отделах исторических книг очень свободен, заключает массу перифразов, распространений, вставок и пр. (например 1 Цар. 2 гл.). Точно также и в младших пророках, особенно в более трудных и поэтических местах, допускается много свободных уклонений от оригинала, вставок, иногда странных и баснословных (об армии Селнахирима — Ис. 10, 32 и др.). Пророческие речи и видения переводятся пояснительно. Например, у Иер. 1, 11: что ты видишь? — по тексту: я вижу котел поджигаемый с севера, а по таргуму: я вижу царя спешащего для истребления зла. Ис. 6, 3 — свят, свят, свят, а по таргуму: свят в высочайших небесах, доме Его величия, свят на земле в доме могущества Его, свят — во веки веков Господь воинств, полна вся земля славы величия Его. — Такое толковательное распространение священного текста видно всюду.

Кроме толковательного распространения священного текста, таргумист, как и Онкелос, старался проводить и излюбленные в тогдашнем иудействе богословские воззрения. Учение о Личном Слове Божием и Славе Божией проводится везде, где говорится в тексте о явлении Господа на земле (Суд. 6, 12; 3 Цар. 20, 17; Ис. 30, 20; Мих. 1, 2; 2, 13; 4, 2...); также и о шехине (Ис. 40, 22; 57, 15). С той же целью «видение Иеговы» переводится: видение Ангела Иеговы (Суд. 13, 22). Вместо пророков часто упоминаются соферимы (Ис. 9, 14; 28, 7-8; 29, 10; 30, 10 и др.); национальная гордость отражается в переводчике (Ис. 14, 13), Подобно же Онкелосу и по одним побуждениям, языческим богам таргумист не усвояет имени «бог» и изменяет священный текст, где нельзя этой перемены избежать и ею ограничиться: Ис. 43, 10 — Я есмь, прежде Меня не было никакого бога и после Меня не будет, по таргуму: Я был от начала Богом, и во веки веков, и кроме Меня нет бога. Мих. 4, 5 — все народы ходят каждый во имя бога своего, по таргуму: путями своими. Согласно с Онкелосом, таргумист избегает антропоморфических выражений о Боге и свободно переделывает библейские выражения о телесных членах Бога: руках, ногах, лице и т.п. и переводит: Господь идет, берет, видит, знает, пред Ним известно и т.п.1

Для христианских богословов в этом таргуме, значительно более чем у Онкелоса, заключается апологетического материала в объяснении мессианских пророчеств. Так, здесь в ясно мессианском смысле, с приложением к Мессии и упоминанием о Нем, переводятся следующие пророчества:

1 Примеров подобных уклонений указано много в нашем исследовании книги прор. Михея. XXX-XXXIV стр. СотШ. Pr. Ezechiel. 123-125 ss.

1 Цар. 2, 10;2Цар. 23, 3; 3 Цар. 4, 33; Ис. 4, 2; 9, 6; 10,27; 11, 1,6; 15, 2; 16, 1, 5; 28, 5; 42, 1; 43, 10; 52, 13; Иер. 23, 5; 30, 21; 33, 13,15; Ос. 3, 5; 14, 8; Мих. 4, 8; 5, 2, 5; Зах. 3, 8; 4, 7; 6, 12; 10, 14; Ам. 9, 11. Христианские богословы, прилагая эти пророчества к Мессии — Иисусу Христу, имеют основание утверждать, что и древне-иудейское толкование видело в них пророчества о Мессии. Но ценя рассматриваемый таргум в указанном отношении, не можем не отметить и того, что к Мессии прилагаются в нем те пророчества, в коих возвещается славное, царское Его служение, и хотя бы в самом библейском тексте не говорилось о земной славе Мессии, таргумист непременно эту славу находит. Например, Мих. 4, 8- и ты башня стада, холм дщери Сиона — переводится: и ты Мессия Израиля, который сокрыт за грехи общества Израиля, к Тебе придет царство. Пророчества же о страдании и униженном состоянии Мессии явно признаются не мессианскими и перетолковываются в антихристианском смысле. Например, Исайи 53 главу таргумист прилагает к избранному страдальцу еврейскому народу, посвященному и помазанному Богом (особенно 10 ст. Ср. Gesenius. Pr. lesaia. 1,78-79 ss.). Об общем критическом и экзегетическом значении этого таргума нужно сказать то же, что и о таргуме Онкелоса. Своим сходством с масоретским текстом он подтверждает неповрежденность последнего. По замечанию Корнилля, в таргуме видны особые пути Провидения: точностью и буквализмом («ни одной частицы не падает на землю»1) он свидетельствует о еврейском тексте; свободой толковательной — о современном синагогальном мировоззрении (Ук. соч. 125 s.). Сходством с языком библейских писателей он дает пособие к уразумению еврейских слов и речений. Свидетельствует о богословских взглядах и понимании Св. Писания иудеями времени его происхождения. — Но для критика текста он должен быть предметом значительной осторожности, потому что свободнее Онкелоса отступает, пополняет, поясняет священный текст и может служить критическим пособием лишь при тщательном сличении с другими переводами и памятниками свящ. текста2.

1 Хотя едва ли кто читавший таргум согласится с таким восторженным отзывом. Частиц-то, может быть, не роняет таргумист, а вставками испещряет текст. Это всякому очевидно.

2 Примеров подобных уклонений много приводится в монографиях Рейнке о пророческих книгах: Михея, Софонии, Малахии, мессианских псалмах и мессианских пророчествах великих и малых пророков. А также: Ryssel. Unlersuchungen uber die Textgestalt und Echtheit d. Buches Micha. Leipz. 1887. 163-169 ss.

Таргум Ионафана впервые напечатан в Бомберговом издании раввинской Библии 1517 г. Затем в полиглоттах Антверпенской, Парижской и Лондонской. В новое время издан Лягардом по Рейхлинову кодексу 1105 года параллельно с еврейским текстом пророков и без пунктуации: Prophetae chaldaice. Lipsiae. 1872 г. Мерке издал его с вавилонской пунктуацией, но лишь некоторые фрагменты: Авв. 3. 3 Цар. 5 гл. 2 Цар. 22-23, 7. Ис. 52,13-53, 12, части книг Ионы и Михея. Chrestomatia targumica. 1888 г.

 
Палестинские таргумы па Пятикнижие

При общем предварительном обозрении таргумов и их происхождения было говорено, что таргумы своим происхождением обязаны еврейской синагоге палестинских и вавилонских евреев. Таргумы Онкелоса и Ионафана, можно думать, принадлежали обеим группам евреев; произошли на палестинской почве, а сохранились в вавилонских шкодах. Но сохранилось в цельном виде и отрывках не мало таргумов всецело палестинского происхождения. Таковы: таргумы на Пятикнижие и Писания. Прежде подробного обозрения палестинских таргумов должно сказать, что они по своему достоинству стоят несравненно ниже обозренных вавилонских таргумов и могут быть скорее предметом предостережения, нежели увлечения для библеиста. Они составлены довольно поздно и более уклоняются, согласно с позднейшим еврейским богословием, чем приближаются к истинному библейскому священному тексту. Теперь перейдем к частностям.

Таргум на Пятикнижие сохранился у палестинских евреев в двух видах: цельном на все части и в отрывках. Первый называется Иерусалимским таргумом, а по ошибке некоторых древних ученых Ионафановым (смешано; сокращение 0,61 Kbпрочитано: 1,2 Kb а должно быть 1,39 Kb), а по нынешней поправке: Псевдо-ионафановым. Второй таргум составляет лишь отрывки из первого с незначительными по местам изменениями. Во всяком случае, они имеют общий одинаковый характер и равные достоинства и могут быть вместе обозреваемы.

О времени происхождения их можно судить по следующим датам: в Исх. 26, 9 — упоминается о разделении мишны на 6 отделов; в Числ. 24, 9 — упоминается Константинополь; в Быт. 10, 2 — турки; Быт. 21, 21 — Аиша и Фатима, жены Магомета. Следовательно, никак не ранее VII-го века придана им нынешняя редакция, хотя некоторые части восходят и к раннему времени, например, Втор. 33, 14 — «враги первосвященника Иоанна», т.е. Иоанна Гиркана. Язык таргумов испещрен иноземными словами: греческими, латинскими, персидскими. О способе и характере перевода обоих таргумов общее мнение таково, что и для критики и для экзегетики священного текста они имеют очень малый авторитет. О свободном и произвольном обращении с библейским текстом таргумистов можно судить по следующим при¬мерам. Быт. 4, 8 перед братоубийством Авель и Каин так пространно рассуждают: «Каин говорит: я знаю, что мир сотворен Богом, но управляется несоответственно добродетели людей и есть лицеприятие на суде, так как твоя жертва принята, а моя не принята. Авель отвечает: напротив, нет лицеприятия... и так как я добр, то и принята моя жертва. Каин сказал: нет суда, судей, наград, есть взятки, лицеприятие» и т.д. Вышли на поле, ударил Каин Авеля камнем в лоб и убил. — Такие примеры свободного отношения к тексту постоянно видны и вообще переводы носят характер мидрашей.

Свободно толкуя священный текст, таргумисты вносят странные еврейские баснословия. Быт. 1, 27 — Адам соединял в себе мужчину и женщину Исх. 19, 1-3 — гора носилась над головами иудеев. Быт. 3, 24 — сотворение геенны. Быт. 5, 24 — Енох сделан μετατρον Иеговы, великим софером на небе. Миллионы ангелов истребляли египетских первенцев (Исх. 12), и т.п.

Согласно с другими таргумами раскрывается учение о Мемре — Слове Божием (Быт. 16, 13-14; 20, 18; 3, 14), шехине — Славе Божией и Мессии, но в более нечистой форме, чем в предыдущих таргумах. Мессия, согласно еврейскому позднейшему учению, ожидается в двух видах: славном и униженном. Первый — сын Давида, второй — сын Иосифа или Ефрема. Ко второму, например, прилагается Исх. 40, 11 (помажешь — 0,96 Kb — умывальник и освятишь его) и переводится: помажется Мессия, сын Ефрема. В этом же роде и другие многочисленные (Быт. 3, 15; 35, 21; 49, 1, 10-12; Исх. 12, 42; 40, 9, 11; Числ. 11, 26; 23, 21; 24, 7, 17, 20, 24; Втор. 25, 19; 30, 14) мессианские толкования наполняют таргум1.

 
Таргумы на Писания
 

Все известные ныне таргумы на третий отдел еврейского ветхозаветного канона — Писания — обязаны своим происхождением и сохранением палестинским иудеям. Талмудисты (Baba Gamma, 87а) и некоторые из средневековых еврейских ученых (особ. Раши) приписывали все эти таргумы знаменитому еврейскому ученому, начальнику школы в Соре, в Вавилоне, Иосифу «слепому» 2. Может быть что-нибудь и сохранилось в этих таргумах от него, но несомненно они принадлежат разным лицам, терпели много изменений и последняя редакция их очень поздняя. Справедливо предположение Вогюе, что Иосиф слепой устно излагал свой таргум, а потом ученики его и ученики учеников его записывали, как могли и умели, а их записи по-своему пополняли палестинские евреи3 и придали им, по заключению Думца4, характер Иерусалимского или Псевдо-ионафанова таргума. На некоторые книги сохранилось несколько таргумов разного характера и достоинства, на иные по одному таргуму, на Даниила и Ездру вовсе нет таргумов. Посему обозревать их будем порознь, по книгам ветхозаветным. Общее лишь о них должно сказать то, что критический,

1  Таргум лжеионафана издан в Венеции в 1591 г.; воспроизведен затем в полиглотте Вальпона. Altschueler. Obis antiquitatum. W. u. Leip. 1909. Новое издание тарг. лжеионафана, обещается издание и др. таргумов. Иерусалимский таргум издан в Бомберговой Библии 1518 г. и у Вальтона. Известны три списка: Ватиканский, Нюренбергский и Парижский.

2  В талмуде, по вычислению Вогюе, находится 12 цитат с именем таргумиста Иосифа слепого, но все они относятся к пророкам, а не к писаниям. Histoire de la Bible... 151 p.

3 Ibid. 152 p.
4 Zunz. Ук. соч. 79-82 ss.

экзегетический, историко-богословский авторитет всех их невелик, по позднему их происхождению и своеобразному характеру, аналогичному с только что рассмотренными палестинскими таргумами на Пятикнижие. А потому и обозрение наше будет кратко, как и вообще в Исагогиках им отводится немного места.

 
Таргумы на пять свитков-мегиллот: Руфь, Есфирь, Екклезиаст, Песнь Песней и Плач Иеремии
 

Из всех таргумов на Писания в иудейском богословии наибольший авторитет имеют таргумы на 5 мегиллот, потому что только их чтение дозволено было в синагогах, следовательно они имели церковный авторитет. Таргумы же на прочие Писания не дозволены были к употреблению в синагогах. Таргумы на 5 мегиллот имеют разный характер и различное достоинство. Таргумы на Руфь и Плач сравнительно близки к священному тексту, заключают в себе добавления назидательные и экзегетические, но сравнительно сносные и терпимые, хотя критико-текстуального значения не имеют. Таргум на Плач составлен под влиянием LXX и Пешито. Он составлен очень поздно, так как в нем упоминаются враги римлян персы (4, 22), имеет хагадический характер и палестинское происхождение, испещрен греческими и латинскими словами1.

На Есфирь сохранилось три таргума: 1) короткий, довольно буквальный, изданный в Антверпенской полиглотте; 2) распространенный, наполненный баснями и нелепостями еврейской фантазии, помещенный в Лондонской полиглотте; и 3) изданный Тэйлером в латинском переводе, под именем targum posterius, наполненный раввинским остроумием2. По выражению Ейхгорна, все эти три таргума подобны ветру и облакам без дождя, — пусты для критика и экзегета!

Таргум на Екклезиаст отличается чересчур парафрастическим характером и применением, в большинстве неудачным, общих истин священного текста к частным обыденным явлениям. Например, слова Еккл. 5, 7: «увидишь в стране притеснение бедному» — прилагает к купцам, притесняющим покупателей и бедняков. Еккл. 10, 14: человек не знает будущего прилагается к слепому, которого охраняет Провидение... Очевидно, и к этому таргуму приложима Ейхгорнова оценка.

Особенно же характерен таргум на Песнь Песней. В нем есть указание на время его происхождения. Так, в таргуме на Песн. 1, 2 и 5, 10 — читаем: благословен Бог, давший закон через Моисея, шесть трактатов мишны и талмуд с объяснением; в 1, 7 — прекраснейшая из женщин — гурия. Евреи рассеяны

1 Благовещенский. Книга Плач. К. 1879. 190-192 стр. 2 Вогюе насчитывает даже 4 таргума на Есфирь, но подробных сведений о сем не дает. Ibid. 151 р.

между сынами Измаила, т.е. магометанами. Очевидно, таргум составлен не ранее VII-VIII вв. по Р.Х. Замечательнее всего то, что священный текст здесь не переводится и даже не толкуется и не парафразируется, а лишь известными словами и буквами дает повод для обширного авторского словоизлияния, направленного к прославлению Израиля и его истории, начиная с Моисея и до Александра Македонского, Антиоха Епифана и римлян. При этом историк-панегирист путает Александра Македонского и Антиоха Епифана (например в 6, 8). Сообразно с путаницей действительной истории, много вставлено сказок. Например, у евреев почернели лица, «как у эфиопов», когда они слили золотого тельца, и просветлели, когда истребили его. Моисей поднимался на воздух, и т.п. (1, 2-5). Вообще галаха и хагада иудейского толкования здесь удачно соединяются и с успехом могут изучаться ученым по этому таргуму1.

 
Таргумы на Иова, Притчи, Псалтирь и Паралипоменон
 
Таргумы на эти учительные книги также принадлежат разным лицам и имеют различные характеристические черты.

Из всех этих таргумов лучшим по близости к тексту и критическому достоинству считается таргум на Притчи, отличающийся точностью и свободой от иудейского баснословия и пустословия. Отличается он от всех таргумов близостью к переводу Пешито. В нем много тождественных с Пешито чтений и оборотов, отличных от всех других памятников, много сириазмов, объяснимых единственно из того предположения, что автор был сирский иудей, знакомый с Пешито и им руководившийся в своем переводе, может быть даже еврейский библейский язык знавший хуже сирского. Время составления таргума неизвестно.

Таргум на Иова очень многоречив и удален от священного текста. Упоминается о царице Самаркандской (1, 15). Автор имел под руками несколько таргумов и их приводил целиком или делая выбор лучшего понимания. Например, при переводе в 14,18 слов: гора падая разрушается — замечено: «есть и другой таргум: Лот, который был отделен от Авраама, подобен горе». В 14, 22 — плоть его болит... таргумист говорит: «плоть его от червей болит, а душа его в долине суда. Другой таргум: плоть его прежде положения на но¬силки будет болеть и в течении семи дней будет плакать в долине погребения». Как имевшиеся под руками более древние таргумы, так и составляемые самим автором невысокого критического и экзегетического достоинства. Например, в 3,2 читаем: да погибнет день, в который я родился, и ангел, который управляет деторождением. Да постигнет его скорбь, которую испытывал

1 Все таргумы на 5 мегиллотт печатались в полиглоттах Антверпенской и Лондонской. Позднее изданы Хюбшем. Hubsch. Die fiinf Megillot nebst dem syrishen Targum genannt Peschito...Praga. 1866 r.

Иеремия о сожжении святилища и Иона, брошенный в Фарсийское (?) море. 2,11 — друзья Иова пришли каждый с своего места и освободились чрез то от своих мест, которые были назначены им в геенне. — В этом же роде и другие многочисленные дополнения и толкования таргумистические.

Существующий в печатных изданиях таргум на Псалтирь составлен, как и таргум на Иова, из многих таргумов. Так, под Пс. 77,11; 78, 64 упоминается «другой таргум». Существующая редакция - очень поздняя. В Пс. 82, 7 упоминаются венгры. Согласно с другими таргумами, заключает много перифразов и дополнений, хотя не во всех псалмах. Например, 1, 3, 5, 6 и некоторые другие псалмы переведены дословно; другие же очень свободно и отдаленно, напр. 9, 17, 22, 48, 49... Внесено в таргум множество позднейших еврейских баснословии. Например, Пс. 8, 9 - создал рыб морских — переведено: и Левиафана, проходящего пути морские; а в Пс. 103, 26 читаем: Левиафана, после победы над всеми царями, Мессия предложит иудеям на пиршественный обед. В Пс. 49, 10-11 слова: Мои все звери в лесу и скот на тысячи горах. Знаю всех птиц на горах — переведено: Мое животное — вол, который пасется на тысячи горах. Знаю чудовищную птицу, которая телом распростерта по поверхности моря, ногами достигает дна его, а головой касается неба. В Пс. 56, 3 говорится, что Бог послал паука, который своей паутиной закрыл Давида в пещере, когда Саул преследовал его. О Мессии упоминается нередко (Пс. 2, 2; 18, 32; 20, 7; 21, 2, 8; 45, 3, 8; 61, 7, 9; 72, 1; 80, 18; 84, 10), но с ясным оттенком позднейшего еврейского понимания этого учения; христианское же понимание этого учения явно отвергается и священный текст изменяется. Например, Пс. 2, 7 - сын Мой еси Ты: Аз днесь родих Тя — переводится: Избранный, как сын отца, ты мне; ты чист, как бы сегодня Я сотворил тебя. Пс. 21, 17 - ископаша руце Мои и нозе Мои — переводится: угрызающие как лев руки мои и ноги мои. То же видно в 109 и др. псалмах, прилагаемых христианами ко Христу. — Таким образом, таргумы с более поздним своим появлением постепенно теряют апологетическое значение для христиан и делаются предметом опасения и споров для христианских апологетов.

Таргум на Паралипоменон найден в XVII в. и издан Бекком по рукописи Эрфуртской библиотеки в 1680-1683 гг. Новое издание сделано Вилькенсом по Кембриджскому манускрипту в 1715 г. в Амстердаме. Язык и стиль, характер и содержание таргума доказывают его позднее происхождение. В 1 Пар. 5, 10 упоминаются венгры; в 5, 26 — гора теней, известная из позднейших иудейских баснословий. Также в Пар. 1, 20; 2, 51 - много этих басен. Генеалогии свои (1 Пар. 1-10) таргумист основывает не на Библии, а на иерусалимском псевдо-ионафановом таргуме; противоречит, поэтому библейской истории (1 Пар. 1, 44-45). Очевидно, авторитет критический, исторический и богословский этого таргума также не велик. Вообще из частного обозрения всех таргумов на Писания можно справедливо заключить, что в нынешнем виде они появились в период времени VII-IXBB. поР.Х.

Новое издание всех их сделано Лягардом: Lagarde. Hagiographa Chaldaice. Lipsiae. 1873 г.

Изложив общераспространенный взгляд на историю и значение таргумов, предоставляем русским богословам самим определять, чем и как они могут воспользоваться для себя из этих памятников еврейского богословия1.