БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД ДЕВЯТЫЙ. (Состояние ветхозаветной церкви от Ездры до Рождества Христова.) LII. Иудеи рассеяния. Состояние языческого мира. Общее ожидание Спасителя.

LII. Иудеи рассеяния. Состояние языческого мира. Общее ожидание Спасителя.

Вавилонский плен, кроме своего значения как наказа­ния иудейскому народу за его неверность завету с Иего­вою, имел еще другое, более важное и глубокое значение для всего человечества. До него избранный народ жил более или менее отчужденно от остального мира, и свет ис­тинной религии лишь изредка или в отдельных случаях проникал за пределы собственно земли обетованной. Те­перь с приближением «исполнения времен» свет этот дол­жен был ярко засиять для всех, живущих во тьме и тени смертной, т.е. для всех языческих народов, дотоле погря­завших во тьме идолопоклонства. И этому великому делу оказали чудесное содействие те грозные ассиро-вавилон­ские завоеватели, которые, сами, не сознавая того, послу­жили могущественным орудием высшего промышления Божия. Переселяя цвет избранного народа в свою страну, бывшую центром языческой религии и языческого просве­щения, они, вместе с тем, переселяли к себе миссионеров и проповедников истинной религии, которая должна бы­ла рассеять тьму заблуждения. Влияние это сказалось, от­части, уже на самих царях завоевателях, как это видно из примера Навуходоносора и Кира; но затем оно распрост­ранялось все шире и действовало все глубже. С этого вре­мени иудейский народ сделался народом как бы всемир­ным: из плена вавилонского возвратилась в землю обето­ванную лишь незначительная часть его, громадное же большинство или осталось в Месопотамии или понемногу рассеивалось по всем направлениям, повсюду разнося с со­бою свет истинной религии и знание закона Божия. Эти иудеи, жившие вне Палестины, известны под названием иудеев рассеяния, и они оказали глубокое влияние на по­следующую судьбу языческого мира.
Иудеи рассеяния сначала собственно разделялись на три больших отдела — иудеев вавилонских, сирийских и египетских; но затем завоевания Александра великого и римлян значительно расширили область иудейского рассе­яния. Последовавшие перевороты в судьбе мира привели народы в необычайное движение, и поток завоеваний или промышленности быстро захватывал разрозненные части иудейского народа и разносил их по самым отдаленным странам. Преемник Александра великого в Азии, Селевк Никатор, основатель нового царства Сирийского, множе­ство из них переселил из Вавилонии в главные города сво­его царства, надеясь, что их промышленный и предприим­чивый дух послужит к процветанию его государства. И чрез несколько времени в Дамаске они считались уже ты­сячами и имели несколько синагог; и еще более их было в Антиохии, сделавшейся впоследствии центром греческой культуры на востоке. Гонения Антиоха Епифана не унич­тожили их, а послужили только причиною проникновения их влияния в самые отдаленные части государства, куда убегали иудеи, укрываясь от преследования. В это время они проникли и далее на восток, в Мидию и, особенно в царство Адиавенское (теперешний Курдистан, к северо-востоку от р. Тигра), где влияние их было так сильно, что даже царица Елена и наследный принц Изат сделались прозелитами иудейства. По сю сторону Евфрата иудейское население было рассеяно во многих местах, особенно в Пальмире и даже городах счастливой Аравии. Затем мно­жество иудеев жило в Армении и по различным странам и городам Малой Азии. Антиох Великий (223—187) пе­реселил несколько тысяч иудейских семейств из Месопо­тамии во Фригию и Лидию и наделил их особыми льгота­ми. Из малой Азии иудеи уже, по влечению своего собст­венного промышленного духа, расселились по всем островам Эгейского и Средиземного моря, проникли в главнейшие города Греции и Македонии и мы встречаем их в Филиппах, Фессалонике, Верии, Афинах и Коринфе, где у них были или синагоги, или просто молитвенные до­ма. Тот же дух торговой предприимчивости двигал их еще дальше на запад, в самый Рим, как столицу новой всемир­ной монархии, и даже в Испанию, где они могли рассчи­тывать на обогащение как в стране, славившейся своими рудниками золота и серебра. Много иудеев переселено бы­ло в Рим Помпеем в качестве пленных, и по освобожде­нии их они сделались римскими гражданами и жили в особом, отведенном им за Тибром квартале. При импера­торе Августе их числилось в Риме уже до восьми тысяч че­ловек, а затем они размножились до того, что следующие императоры вынуждены были прибегать к таким крутым мерам, как изгнание их из Рима (известные указы Тиберия и Клавдия, предписывавшие иудеям удалиться из Рима). Затем иудейские поселения были рассеяны и по все­му берегу северной Африки, и особенно в большом горо­де Кирене, откуда иудейские пилигримы часто встречались в Иерусалиме (Симон киринеянин — Матф. 27:32). На­конец, поселения их встречались, по свидетельству Фило­на, от гор Ливийских до самой Эфиопии, куда они, веро­ятно, переселялись из Аравии, находившейся в постоян­ных торговых сношениях с этими странами и особенно с Египтом. Казнохранитель царицы Кандакии был из Эфио­пии, и то обстоятельство, что он был прозелит, указывает на сильное влияние там иудеев. Но, несомненно, самым важным пунктом иудейского рассеяния была Александрия в Египте. Основанная великим македонским завоевателем в 332 году до Р. Христова, она в течение нескольких сто­летий была одним из знаменитейших и славнейших горо­дов мира. В то время как, собственно, в Нильской долине продолжало жить древнее египетское население с его ре­лигией и обычаями, города Дельты и особенно Александ­рия наполнялись греками и иудеями. Помимо своего бо­гатства, своих роскошных улиц и зданий, Александрия славилась необычайным оживлением умственной жизни. Птоломей I основал там знаменитый музей, в котором со­держалась александрийская библиотека со множеством драгоценных книг, и при нем же были помещения для ученых, художников и поэтов, которые прибывали из всех стран мира, чтобы побывать в главном храме всемирной литературы и искусства. И рядом с этой умственной жиз­нью кипела деятельность промышленная, так что торговые сношения Александрии простирались до Аравии и Индии, по всем странам Малой Азии и берегам Средиземного мо­ря. Положение иудеев в этом центре мировой жизни (куда первая партия их была переселена самим основа­телем Александрии) было в высшей степени благоприят­ное. Пользуясь покровительством правительства, они бес­препятственно предавались всевозможным родам промы­шленности, жили самостоятельною общиною и управлялись даже своим собственным главою или алавархом, разделявшим, впоследствии, свою власть с особым со­ветом старейшин. Даже в религиозном отношении они находились в весьма выгодном положении, так как у них в Аеонтополе, в Илиопольском округе, был собственный храм, построенный первосвященником Онией (в 150 г.) по плану скинии Моисеевой, и в нем совершалось бого­служение в таком же порядке, как и в храме иерусалим­ском. — Одним словом, иудеи после плена вавилонского рассеялись по всему известному тогда миру, так что рим­ский географ Страбон не без основания говорит, что «ед­ва ли можно найти такое место на земле, где бы не было этого племени и которым оно не овладело бы». И к это­му александрийский иудей — писатель Филон прибавля­ет: «иудеи, не как другие народы, запертые в границах своей страны: они обитают почти по всему миру и рассе­лились по всем материкам и островам».
При этом особенно замечательно было то, что, несмо­тря на рассеянность по всему миру, все эти иудеи рассея­ния отнюдь не затеривались между иноплеменными и чужеземными народами, а как бы составляли один народ, связанный между собою неразрывными узами. Правда, они забыли свой язык, говорили и писали по преимуще­ству на греческом языке (вследствие чего и назывались эл­линистами); но общая вера в живого Бога, который не переставал иметь попечение о своем избранном народе, не только внушала иудеям чувство своего превосходства над окружающими язычниками с их мертвыми и ничтожны­ми богами, но и охраняла их от смешения с ними. Их привязанность к Моисееву закону также содействовала поддержанию в них сознания своей народности, как от­личной от всех других окружающих народов. Закон этот определял каждый шаг их жизни, устанавливал своеобраз­ные нравы и обычаи, давая религиозное значение всякому проявлению жизни и деятельности, и этим воздвигал то средостение, которое не позволяло иудеям смешиваться с язычниками. Кроме того, у них было общее св. Писание, на котором воспитывался весь народ, проникаясь духом, который не имел ничего общего с языческим миром. Уче­ние, преподаваемое св. книгами, дополнялось в синагоге. Где только ни жили иудеи, они непременно собирались по субботам в синагогах, бывших для них школами закона Божия, для общей молитвы и взаимного назидания и изъ­яснения св. Писания, и эти собрания поддерживали в них общинный дух единения и взаимности.
Кроме св. Писания, в то время уже законченного, у них существовала особая назидательная литература — не­каноническая, которая продолжала развиваться в это вре-мя. Среди нее были такие важные сочинения, как книга премудрости Соломоновой, составленная неизвестным ав­тором на основании передававшихся устно изречений му­дрейшего царя; сродная с нею книга премудрости Иису­са, сына Сирахова, содержащая в себе мудрые правила на разные случаи жизни; книга Иудифь, содержащая повест­вование о геройстве этой иудеянки, которой город Ветилуя обязан был спасением от жестокого врага, и книги Маккавейские, содержащие повествование о геройской борьбе Маккавеев за веру. Вся эта литература проникнута глубоким религиозным патриотизмом, который поддер­живал в иудеях сознание своего единства по вере и крови. Но одним из самых сильных средств поддержания единства между иудейским миром было его постоянное сношение с Иерусалимом, как общим центром всего иу­действа. Каждый год отовсюду через особых уполномочен­ных различные общины посылали в Иерусалим узаконен­ную подать в полсикля священного и щедрые приноше­ния; туда же прибывали все, кому нужно было добиться решения каких-либо важных дел от первосвященника или синедриона, а также и все, кто хотел получить высшее об­разование в школах; наконец, годичные праздники при­влекали в Иерусалим тысячи богомольцев, которые стека­лись положительно со всех концов мира. И, наоборот, из Иерусалима во все страны мира расходились книжники, которые, получив образование в школах «мудрых», искали себе поприща деятельности среди единоплеменников в различных странах. Из Иерусалима же ежегодно рассылались по всем иудейским общинам календари, в которых определялись священные времена, и особые вестники с сообщением о наиболее выдающихся событиях, касаю­щихся иудейского мира. И результатом такого оживлен­ного взаимообщения было то, что разбросанные по всей земле иудеи живо сознавали себя одним народом, и доста­точно было донестись до Иерусалима известию, что какая-нибудь иудейская община где-нибудь на Дунае или в Ли­вийской пустыне терпит голод или нужду, как весь иудей­ский мир приходил в движение и спешил оказать помощь своим страждущим братьям.
Эта национальная исключительность и взаимная спло­ченность иудеев рано стала возбуждать подозрение и вражду в языческих народах, и это неприязненное чувст­во не замедлило еще более усилиться, когда иудеи явились сильными соперниками в торговых делах и захватывали в свои руки всю промышленность той или другой страны. Главным их занятием была торговля. Мелочная торговля и мелкие денежные обороты были почти исключительно в их руках. В некоторых местах они захватывали в свои ру­ки даже оптовую торговлю. В Александрии почти вся хлебная торговля проходила через их руки, и они были почти исключительными посредниками, через которых Рим производил сношения с отдаленным востоком. Да и вообще, где только можно было заработать деньги, там не­пременно являлся иудей, и мы встречаем их в Риме в ка­честве ученых, поэтов, актеров и певцов. Многие из них успели скопить громадные богатства, и влияние их чувствовалось в самых дворцах. Все это, естественно, возбужда­ло против них туземное население, часто попадавшее в де­нежную кабалу к ним, и ко времени Рождества Христова языческий мир, даже в лучших его писателях, относился к ним уже с крайнею враждебностью и презрением. Каса­тельно их распространялись чудовищные сказания. Пред­ками их считались прокаженные, изгнанные из Египта. В пустыне, при недостатке воды, один осел будто бы указал им источник, и поэтому они поклонялись ослу, как богу. Даже такой серьезный писатель, как историк Тацит, ду­мал, что Моисей дал им законы, противные всяким чело­веческим нравам. Запрещение свиного мяса было неисто­щимой темой остроумия римских юмористов. Где только ни появлялся иудей, его непременно преследовали языче­ские насмешки; на театральной сцене он был постоянным предметом плоских острот, которые, однако же, всегда вызывали смех, а на улице он часто должен был выносить довольно грубые неприятности от толпы, переходившие иногда в опасные побоища, требовавшие вмешательства правительства, как это не раз бывало, особенно в Алексан­дрии и Антиохии.
Несмотря, однако же, на такое отношение языческо­го мира к иудеям, влияния их на этот мир не отрицали сами язычники, и оно усиливалось с каждым годом. Это­му содействовало самое состояние языческого мира. Он клонился уже к упадку и разложению. Великие монархии востока — Египетская, Ассирийская, Вавилонская и Пер­сидская — все поочередно господствовали и исчезли.
Александр Македонский пытался воссоздать их на почве греческой культуры, но созданная им монархия не пере­жила своего основателя и после его смерти распалась на несколько отдельных частей, которые легко сделались до­бычею Рима. И вот Рим сделался властелином всего мира. Римские орлы победоносно пронеслись от берегов Евфра­та на востоке до столпов Геркулеса на западе, и от бере­гов северной Африки на юге до Британских островов на севере. Достоянием их сделалась вся площадь земного ша­ра, на которой проходила древняя история и которая включала новые страны с новыми полудикими народами, ожидавшими культурного возрождения. Великолепные во­енные дороги римлян соединили между собою народы всего цивилизованного мира, и началось изумительное круговращение в области религии, литературы, искусства и промышленности, какого еще не видано было в истории человечества. Рим, как столица мира, стягивал к себе все, что было лучшего в тогдашнем мире, и из него обратно расходилась во все стороны своеобразная римская цивили­зация, разносимая легионами, правителями, писателями, купцами и промышленниками всякого рода. Это необы­чайное взаимообщение народов имело глубокое влияние на религиозно-нравственное состояние языческого мира. В Риме пришли в столкновение между собою всевозможные языческие культы, и их бесконечное разнообразие по не­обходимости должно было привести к убеждению, что языческие боги составляют лишь произведение самих на­родов и отнюдь не в состоянии удовлетворять присущей человеку потребности в безусловной истине религии.
Сильнее всего это сказалось на самих римлянах, вера которых в своих богов уже раньше была подорвана рас­пространением греческих философских сочинений, прямо издевавшихся над олимпийцами, как над измышлением детского разума. Но так как человек не может быть без религии, то началось томительное искание истинного Бо­га, и в поисках за ним перебраны были все известные тог­да религии и культы, и чем таинственнее был культ, вро­де египетского, тем больше имел он приверженцев. В это же время многие стали невольно обращать внимание и на таинственного Иегову, религия которого поражала изве­рившихся в своих богов язычников тем сильнее, что она отвергала всякие символы для изображения этого Бога. Иудеи пользовались этим и приобретали себе прозелитов и приверженцев, среди которых были и члены знатных римских фамилий и даже члены императорского дома (императрица Поппея Сабина). Прозелиты разделялись на два класса: пришельцев врат и пришельцев правды, от­личавшихся между собою степенью принятия иудейства. Для первых достаточно было общей веры в Иегову с при­нятием «Ноевых законов», а от вторых требовалось пол­ное подчинение всем постановлениям закона Моисеева. Большинство язычников ограничивалось первою ступенью, но было много и таких, которые вполне принимали иу­действо. Этому движению еще более способствовало нрав­ственное падение языческого мира, как неизбежное след­ствие падения религиозного. Вместе с языческими культами востока в Рим вторгался и тот безнравственный тлен, который был неразлучен с ними. Отсюда началось ужас­ное общественное разложение, приводившее лучших лю­дей к отчаянию (Рим. 1:26 и сл.). Не видя никакой отра­ды в настоящем и потеряв всякую веру в будущее, люди задыхались от духовной пустоты и искали себе исхода или в безумных оргиях наслаждений, или же в самоубийстве, которое сделалось самым обычным явлением. Даже зна­менитый философ Сенека, удрученный печальною дейст­вительностью, указывал на самоубийство как лучший спо­соб избавиться от невыносимого положения. Но самый инстинкт самосохранения противодействовал принятию такого ужасного способа, и потому, естественно, большин­ство искало другого исхода и находило его в присущей че­ловеческому сердцу надежде на лучшее будущее.
Лучшие язычники стали надеяться, что откуда-нибудь должно было придти спасение, если не от людей, то свы­ше. И надежда эта как раз совпала с тем ожиданием Из­бавителя мира, которое все сильнее разгоралось в иудей­ском мире и все шире распространялось чрез иудеев сре­ди языческих народов. По свидетельству римских историков Светония и Тацита, в то время между римля­нами и другими языческими народами ходила широко распространенная молва, что на востоке скоро появится могущественный царь, который покорит себе мир. Рим­ские поэты воспевали ожидаемое появление чудесного из­бавителя. Виргилий в своей знаменитой четвертой эклоге воспевал младенца, который должен был восстановить золотой век. Младенец этот снизойдет с неба, и на земле во­дворится мир; щедро будет он изливать свои дары; стада не будут бояться львов, ярмо снимется с шеи пашущего вола, и земледелец уже не будет работать в поте лица сво­его. Это славное мечтание римского поэта несомненно было отголоском знаменитого пророчества Исаии, что «родится Младенец, которому нарекут имя: Чудный, Со­ветник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира», и тог­да «волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет ле­жать вместе с козленком, и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя поведет их» (9:6; 11:6).
Все таким образом показывало, что приблизилось «ис­полнение времен». Собственно, среди иудеев ожидание пришествия Спасителя или Мессии достигло наивысшего напряжения. Древние предсказания пророков сделались предметом самого тщательного изучения и истолкования, и самой любимой книгой была книга пророка Даниила с ее точнейшими определениями касательно времени явле­ния Мессии. Неканонические книги подтверждали и разъ­ясняли эти предсказания, дополняя их своими собствен­ными соображениями и заявляя, что скоро сыны Израи­ля опять будут собраны в Иерусалим из отдаленных стран для поклонения своему Господу Богу (2 Макк. 2:18) и что потомство Давидово будет владеть престолом во веки (1 Макк. 2:57). Эти предсказания получили еще большее развитие в так называемых «Сивиллинских книгах», пред­ставляющих собою собрание пророческих изречений в стихах, наподобие языческих оракулов, и написанных, по всей вероятности, каким-нибудь иудеем из Александрии около 140 г. до Р.Х. В них говорится, что скоро должен явиться царь, который положит конец всяким войнам на земле. Язычники, которые соберутся против Иерусалима, погибнут. Под покровительством посланного с неба царя, Израилю будут дарованы мир и благоденствие, и затем са­ми языческие народы будут также приведены к поклоне­нию истинному Богу и Его храму. Наконец, Бог учредит на земле вечное царство мира, «в которое будут собраны все народы». Ожидание это было до такой степени живо, что самые правители израильского народа во времена Маккавеев принимали власть лишь условно, «доколе вос­станет Пророк верный» (1 Макк. 14:41). В народе все не­вольно чувствовали, что пришло исполнение времен и спа­сение Израилево. При появлении всякого выдающегося проповедника или пророка все невольно спрашивали, не он ли Христос (Иоан. 1:19, 20; Матф. 11:3). Даже полу­языческие самаряне ожидали, что скоро придет Мессия, который разрешит все спорные вопросы между ними и иудеями касательно религии (Иоан. 4:25). Многие при этом не ясно представляли себе, в каком виде явится Мес­сия, и ожидали увидеть в Нем просто всемирного завое­вателя, который покорит иудеям весь мир и оснует веч­ную монархию иудейскую. Но все более просвещенные духовно люди ожидали в Нем истинного Мессию, кото­рый искупит человека от рабства греху, водворит мир в возмущенной душе, призовет к себе всех труждающихся и обремененных, откроет вековечную истину спасения и оснует вечное царство Божия на земле.
И истинный Мессия пришел, наконец, и в ночь при­шествия Его небеса над Вифлеемом иудейским огласились торжественною песнью ангелов, возвещавших наступле­ние новой эры в истории человечества: «Слава по вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение».