БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД СЕДЬМОЙ (От разделения царства до разрушения храма Соломонова вавилонянами.) XLV. Падение царства Иудейского. Пророк Иеремия. Гибелъ Иерусалима. Пленение Вавилонское.
По смерти Иосии царство Иудейское в действитель­ности подпало под владычество Египта, фараон которого Нехао сумел настолько поднять могущество своего госу­дарства, что пред ним трепетали даже воители месопотамские. Он овладел всею северною Сирией, составлявшей провинцию Ассирии, и, чтобы удержать ее за собою, уст­роил военный стан на берегу Оронта, близ Имафа. Имея в виду главного противника — Ассиро-Вавилонию, фара­он на время оставил царство Иудейское без всякого вни­мания. Иудеи воспользовались этим обстоятельством и, воображая себя еще самостоятельным государством, при­ступили к избранию нового царя, которым и избран был четвертый сын покойного Иосии — Селлум50, предпо­чтенный другим вероятно потому, что он был от наибо­лее любимой жены покойного царя. Помазанный на царство, Селлум, по обычаю, получил новое священное имя Иоахаз — «поддерживаемый Иеговою». Но его царство­вание продолжалось лишь до тех пор, пока от фараона Нехао не прибыли послы, возвестившие народу неблагос­клонность фараона к этому произвольному выбору и на­поминавшие ему о его вассальном положении по отноше­нию к фараону. Противодействие могущественному вои­телю было бы бесполезно, и Иоахаз был уведен в плен — в военный стан фараона. Оттуда, по-видимому, он был от­правлен в Египет, где и оставался в качестве пленника до самой смерти. Лучше бы умереть ему на поле битвы, по­добно своему отцу. Это был юноша энергичный и много-обещавший, «молодой лев, ставший ходить между львами и научившийся ловить добычу». Но иноземный властелин «посадил его в клетку на цепи и отвел его в крепость, что­бы не слышен уже был голос его на горах Израилевых» (Иерем. 19:6, 9). Говоря о его судьбе, пророк Иеремия восклицал: «не плачьте об умершем и не жалейте о нем; но горько плачьте об отходящем в плен, ибо он уже не возвратится, и не увидит родной страны своей» (22:10). На место низвергнутого царя фараон поставил Елиа-кима51, второго сына Иосии,  на тяжелых условиях  — ежегодной уплаты огромной дани. Этот ставленник фара­она (переименованный в Иоакима) обязался уплачивать своему властелину сто талантов серебра и один талант зо­лота, — сумму, которая была невыносима для маленького царства Иудейского, и, тем более тяжелую, что она взима­лась с беспощадною строгостью. Но и этою данью не ограничивались тягости народа. Сам царь, стараясь жить с царскою пышностью, делал и со своей стороны новые на­логи на народ, которые взимал при помощи военной си­лы. Он построил себе новый дворец в Иерусалиме и на построение употреблял даровой труд народа, вынуждав­шегося к тому силой. Понятно, что такой царь мог толь­ко ускорить гибель своего государства. Все эти бедствия должны были действовать на народ вразумительно и обра­щать его взоры к единому истинному Царю Израиля; но увы — зло прежнего идолопоклонства уже настолько от­равило совесть народа, что он в самых этих бедствиях стал видеть себе мщение со стороны отвергнутых при Иосии богов. Ему казалось, что он был счастливее, когда покло­нялся Ваалам и Астартам. Нашлись люди, которые стали проповедовать восстановление язычества. «Будем, говори­ли они, кадить богине неба и возливать ей возлияния, как мы делали, мы и отцы наши, цари наши и князья наши, в городах Иудеи и на улицах Иерусалима; потому что, прибавляли они, тогда мы были сыты и счастливы, и беды не видели» (Иерем. 44:17). Иоаким, конечно, охотно присоединился к этому движению, и идолопоклонство вновь стало быстро водворяться в земле. Кроме ханаан­ских идолов введены были и идолы египетские. В самых подвалах храма Иерусалимского поставлены были священ­ные животные, боги покровителя Иоакимова, фараона, и им возносились курения. У северных врат храма женщи­ны вопили об исчезновении финикийского бога Адониса, чтобы при отыскании его предаваться самому бесстыдному распутству. Еще хуже того — во внутреннем дворе, между портиком и святилищем, собирались языческие жрецы, которые, обратившись лицами к востоку, боготво­рили восходящее солнце как своего бога Ваала. Боги в Иу­дее сделались столь же многочисленными, как и города. Идолы из золота и серебра, дерева и камня боготворились и в частных домах. Высоты холмов курились от идолопо­клоннических жертвоприношений. Рощи осквернялись позорными капищами Астарты. В долине Гинномовой, под самыми стенами Иерусалима, опять раздавалось дикое торжество безумцев, приносивших своих детей в жертву Молоху. Сообразно с таким религиозным состоянием бы­ло столь же ужасно и состояние нравственное. Страницы книг современных пророков поражают изображением бездны нравственного падения общества. Вокруг пророков Иеремии, Варуха и Аввакума еще группировался малень­кий кружок людей, преданных Иегове, но они бессильны были остановить все более распространявшийся поток зла. За свою верность религии они подверглись притеснениям и гонениям. Самая жизнь становилась для них бременем, и они хотели бы найти себе убежище даже где-нибудь в дебрях пустынь, чтобы только избавиться от зла. Но долг служения удерживал их на месте. Некоторые из пророков и их последователей должны были вынести тяжкие гоне­ния и страдания. Иеремия заключен был в колоду и бро­шен в подземную водосточную яму, обращенную в тюрь­му, и принужден был для спасения своей жизни бежать из Иудеи; пророк Урия за свое обличение царя и народа подвергся также преследованию от Иоакима, который хо­тел предать его смерти. Спасаясь от мщения царя, Урия бежал в Египет, но по просьбе Иоакима он выдан был еги­петским правительством и гнусно умерщвлен в Иерусали­ме. Самая природа как бы возмущалась совершавшимся на земле беззакониям, и небо не давало дождя, так что страну постигла страшная засуха, которая, по объяснению пророков, была именно наказанием за беззакония. Суббо­та совершенно не соблюдалась и этот священный день проводился на рынке, в торговле и разгуле. За все это, по предсказанию пророков, царство Иудейское должно было подвергнуться величайшим бедствиям от внешних завое­вателей, и к этому именно приведет союз с Египтом. Но подобная проповедь делала только самих проповедников-пророков еще более ненавистными народу, который пре­зирал их и гнал как нарушителей общественного порядка. Между тем, быстро надвигалась гроза. Ниневия уже пала, и все могущество Месопотамии сосредоточилось в Вавилоне. Навуходоносор, сын основателя Вавилонской монархии Набополассара, предводительствуя войсками от­ца, не только дал отпор египетскому фараону, который продолжал заявлять свои притязания на Месопотамию, но и нанес ему решительное поражение в битве при Каркемише на Евфрате. Тогда пред этим новым завоевателем открылся свободный путь к Средиземному морю, и он двинулся для подчинения себе всех народов и стран, кото­рые, составляя некогда данников Ассирии, затем подпали под власть Египта и теперь, по наследству, должны были перейти во власть Вавилонии. На этом пути грозного за­воевателя лежала и Палестина, которая неминуемо долж­на была сделаться его добычей. Эту опасность яснее всех предвидел пророк Иеремия, который и предсказал, что Вавилон сокрушит царство Иудейское и народ будет отве­ден в плен, в котором и останется в течение семидесяти лет (Иерем. 25). Такое бедствие должно было служить сильным побуждением к религиозно-нравственному подъ­ему, чтобы умилостивить разгневанного Иегову; но жестоковыйный народ оставался в своем нечестии и беззаконии. Наконец, чтобы как-нибудь пробудить дремлющую со­весть народа, пророк написал свои пророчества на особом свитке и велел громко читать их при входе в храм, где по­стоянно толпились богомольцы. И он достиг, отчасти, сво­ей цели. Страшные пророчества заставили трепетать всех. Но только когда уже Навуходоносор приближался к Ие­русалиму, все убедились в истинности пророчества Иере­мии. Устрашенный народ огласил воздух молитвами и во­плями. Тревога распространилась по всему городу. Варух, читавший пророческий свиток при входе в храм, потребо­ван был во дворец, где его заставили прочитать пророче­ство пред самим царем, который в это зимнее время жил в теплых палатах своего великолепного дворца. Можно было надеяться, что царь, услышав грозные слова пророче­ства, преклонится пред велением Промысла и раскается. Но надежда не оправдалась. Услышав предсказание о ги­бели царства, царь в раздражении вырвал свиток из рук чтеца, сам изрезал его в куски и бросил в топившуюся печь, желая этим показать свое презрение к тому, что ему казалось пустыми бреднями полоумных людей. Сами про­роки должны были бежать от царя, который грозил им примерным наказанием за нарушение спокойствия царя и города. Тогда изречено было ему новое пророчество Иере­мией, который предсказал, что за такую самонадеянность и неверие царь не передаст лично престола Давидова сво­ему сыну, что его тело будет выброшено непогребенным на улицах, и только после разложения будет погребено «ослиным погребением», и никто не произнесет о нем обычных причитаний: «увы, государь!» — «увы, его вели­чие!»... Предсказание это скоро оправдалось во всей своей ужасной точности.
Вторгшись в Палестину, Навуходоносор потребовал от Иоакима подчинения, и устрашенный царь поспешил от­казаться от египетского фараона и передаться Вавилону. Таким быстрым подчинением он на время отвратил ги­бель своего государства и, если бы оставался верным свое­му новому властелину, мог бы удержать за собою престол до конца жизни. Но он поддался внушениям египетской партии в Иерусалиме, и по ее совету чрез три года отло­жился от вавилонян и опять передался фараону Нехао. Лишь только донеслась об этом весть до Навуходоносора, как он быстро явился пред воротами Иерусалима, кото­рые устрашенный царь без сопротивления отворил пред грозным воителем, надеясь этим хоть отчасти смягчить гнев его. Но он все-таки должен был заплатить тяжелый штраф и с печалию видел, как вавилонский воитель захватил с собою все дорогие сосуды и отправил их в Вавилон. Вместе с тем, завоеватель захватил в плен несколько тысяч народа и нескольких знатных юношей в качестве залож­ников, предполагая в то же время дать им халдейское об­разование и сделать из них, впоследствии, верных слуг престола. Между этими юношами был Даниил с его тре­мя товарищами — Ананией, Азарией и Мисаилом, после­дующая судьба которых сделала их знаменитыми в исто­рии52. Это было так называемое первое пленение, которое и считается началом семидесятилетнего плена Вавилонско­го. Сам Иоаким чрез несколько лет погиб бесславною смертию. Своими новыми интригами в пользу фараона он опять вызвал гнев вавилонян, которые взяли Иерусалим, заковали в цепи непокорного царя для отправления его в Вавилон; но он скоро был убит в самом Иерусалиме, и те­ло его, по иудейскому преданию, было выброшено на ули­цу и только после уже предано «ослиному» погребению.
Между тем, смерть Набуполассара заставила Навухо­доносора поспешить с возвращением в Вавилон для обес­печения за собой престола, чем на время было отсрочено окончательное падение царства Иудейского. Изменничес­кие сношения нового царя Иехонии55 с Египтом, однако же, снова вызвали нашествие Навуходоносора, который лично явился под стенами Иерусалима, и город спасен был от разрушения только сдачей царя со всеми его же­нами и приближенными. Все они вместе со множеством лучших воинов и ремесленников, в числе 10 000 человек, отведены были в Вавилон. Среди пленных были пророк Иезекииль и Семей, дед прославившегося впоследствии Мардохея. В Иудее осталось лишь бедное и низшее насе­ление. Это событие называется великом пленом. Но с ним еще не вполне закончилось существование царства Иудей­ского. Для управления жалкими останками его поставлен был Навуходоносором третий сын благочестивого Иосии Матфания, переименованного в Седекию54. Во время свое­го одиннадцатилетнего царствования он злоупотреблял властию даже больше своих жалких предшественников. В девятый год царствования он, несмотря на мудрые предо­стережения пророка Иеремии, вздумал свергнуть вавилон­ское иго и опять завел сношения с Египтом. Навуходоно­сор в последний раз явился под стенами Иерусалима и на­чал его осаду55. Иерусалим отчаянно защищался в течение полутора лет, и являлась даже надежда на избавление, осо­бенно когда дошло известие, что на выручку его выступил египетский фараон. Но Навуходоносор быстрым движе­нием настиг и разбил египтян и затем еще крепче обло­жил Иерусалим. В городе начался страшный голод. Не вы­держали, наконец, и стены. В одном месте сделан был пролом, чрез который и вторглись вавилоняне. Седекия думал спастись бегством, но был схвачен и приведен к На­вуходоносору, Его дети были убиты пред его глазами и сам он был ослеплен. Бездетный и слепой, последний царь иу­дейский был отведен в плен и заключен в тюрьму. Иеру­салим затем подвергся беспощадному мщению победите­ля. Он вместе с храмом и дворцами разрушен был до ос­нования,   и   все   сокровища,   не   исключая   знаменитых бронзовых колонн, достались в добычу неприятелю и уве­зены в Вавилон. Первосвященники были убиты, а большая часть остального населения уведена в плен. Это было в 10 день пятого месяца, в 19 год царствования Навуходоносо­ра, и этот страшный день падения города Давидова досе­ле у иудеев воспоминается строгим постом.
Жалкие останки населения, оставленные Навуходоно­сором для обработки земли и виноградников под управле­нием Годолии, были потом, после произведенного ими возмущения и убиения правителя, уведены в Египет, и та­ким образом окончательно опустела земля иудейская.
Все постигшие царство Иудейское бедствия были за­ранее предсказаны пророком Иеремией, и он был очевид­цем страшного исполнения своего предсказания. Падение Иерусалима пророк оплакал в глубоко трогательных пес­нях, которые составляют книгу «Плач Иеремии». Сам пророк скончался в Египте, куда он насильственно уведен был вместе с остатками иудейского населения.