БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД СЕДЬМОЙ (От разделения царства до разрушения храма Соломонова вавилонянами.) XLII. Преемники Ахава. Пророк Елисей, Нееман Сириянин. Гибель дома Ахавова.

Иорам, десятый царь израильский24, хотя и сын нече­стивых Ахава и Иезавели, воспитался под влиянием по­следних испытаний своего отца, заставивших его не раз смиряться пред Богом, в знак чего, быть может, он дал и самое имя своему сыну Иорам или полнее — Иегорам, что значит: «велик Иегова». Он вступил на престол в 18-й год царствования Иосафата иудейского, с которым поддерживал полезный для него союз. Вероятно, под влиянием бла­гочестивого Иосафата он уничтожил в своем царстве наи­более гнусные учреждения идолопоклонства, как напр., сделанную его отцом статую Ваала, хотя, в общем, также «делал неугодное в очах Господа, держась грехов Иеровоама, сына Наватова». Ему на первых порах пришлось вес­ти войну с моавитским царем Месой. Этот царь сильного и богатого народа, обладавшего многочисленными стадами всякого скота, был данником царей израильских и платил им дань «во сто тысяч овец и во сто тысяч не острижен­ных баранов». Заметив слабость Израильского царства, он отложился от него и прекратил уплату дани, вследствие чего сделалась необходимой война против него. Война эта, которую Иорам предпринял в союзе с Иосафатом и ца­рем, эдомским, окончилась в его пользу, и именно благо­даря мудрому совету Елисея, который с этого времени вы­ступает видным деятелем в царстве Израильском. Сделан­ные по его совету канавы ввели моавитян в гибельное для них заблуждение, вследствие чего они неожиданно были застигнуты и разбиты израильтянами. Спасаясь бегством, Меса с остатками своего войска заперся в неприступном по своему возвышенному положению городе Кир-Харешете. Но когда и там стрелки израильские с окружающих высот начали производить опустошение в городе и самый город стал терпеть крайнюю нужду в продовольствии, то Меса в отчаянии, с целью умилостивить богов, хотел принесть в жертву своего собственного наследника-сына. Это произвело такое негодование в израильтянах, что они отступили от города и прекратили войну25.

Между тем, по смерти Иосафата в царстве Иудейском воцарился его сын Морам26, так что в обоих еврейских царствах были соименные цари, которые продолжали под­держивать союз между собою. В лице этого царя с особен­ною силой сказались вредные последствия такого союза. Женившись на дочери Ахава и Иезавели — Гофолии, он поддался влиянию своей кровожадной жены, при вступле­нии на престол избил всех своих братьев и своим неблаго­разумием и гнусною жизнью навлек на свое царство це­лый ряд бедствий. Против него восстали эдомитяне, кото­рые отняли главный торговый порт на Чермном море — Елаф; филистимляне и аравитяне сделали нашествие на его страну, напали даже на его дворец, захватили его жен и избили его сыновей. Сам он умер от безобразной и мучи­тельной болезни — в таком презрении, что не удостоен был даже погребения в усыпальнице царей. Ему наследо­вал сын его Охозия27, продолжавший дружбу с Иорамом израильским, история которого с этого времени тесно свя­зывается с историей пророка Елисея, как достойного но­сителя великого духа своего учителя Илии.

Уже в войне с моавитянами Елисей оказал союзным царям незаменимую услугу, которая прославила его имя в обоих царствах. Но затем начинается целый ряд изуми­тельных чудес, которые наполняют все царствование Иорама. Еще будучи в Иерихоне, он чудесно очистил злока­чественную воду одного источника, причинявшего бес­плодие; затем умножил масло в сосуде бедной вдовы, давей возможность уплатить долг покойного мужа, за кото­рый заимодавец угрожал взять ее двух сыновей в рабы к себе; в Сонаме избавил от неплодия одну богатую жен­щину, у которой он пользовался гостеприимством, и вос­кресил ее умершего сына; уничтожил гибельные свойства ядовитых трав, случайно попавших в пищу пророческих учеников в Галгале; чудесно напитал двенадцатью ячмен­ными хлебами и несколькими зелеными колосьями сто человек и заставил всплыть на поверхность воды упавший в Иордан топор. Слава об этих чудесах разнеслась не только по всей Палестине, но и за пределы ее, и это по­служило поводом к одному из самых замечательных собы­тий в жизни Елисея.

Когда, после разделения еврейского народа на два враждебных царства, политическая сила его ослабела, то различные завоеванные единодержавными царями народы отложились от них и составили независимые государства. Одним из самых сильных было царство Сирийское, со сво­ей столицей — древним Дамаском. Цари этого новообра­зовавшегося государства скоро сделались столь могущест­венными, что вступали в борьбу даже с грозными царями Ассирии, и смотря по обстоятельствам — то дружили, то враждовали с соседними царствами Израильским и Иудей­ским, которые иногда призывали их на помощь в своих взаимных войнах. Эти постоянные сношения, естественно, сближали их между собою и в других отношениях — в торговом и даже религиозном, так что влияние израиль­ских пророков чувствовалось и в Дамаске. И вот случилось, что главный военачальник сирийского царя Нееман, на военном гении которого держалась вся сила государст­ва в те бурные времена, поражен был проказой, страш­ною и отвратительною болезнью, повергшею в горе не только самого Неемана, но и царя — Венадада28. Болезнь считалась неизлечимою, и злополучному полководцу оста­валось в горе и отчаянии сложить свои славные доспехи. В это время среди рабынь, прислуживавших жене Неемана, была одна израильская девочка, захваченная сирийцами в плен при одном из тех неожиданных набегов, которые были обычным явлением при враждебных отношениях со­седних государств. Пораженная бедствием своего велико­го господина, она с детскою сообразительностью вспомни­ла о пророке Елисее, слава о чудесах которого гремела по всему царству Израильскому, и сказала своей госпоже, что этот пророк, несомненно, исцелит Неемана, — стоит только обратиться к нему. Так как народная молва об из­раильском пророке, несомненно, доносилась и до Дамас­ка, то убитая горем жена Неемана с проблеснувшим лу­чом надежды в душе доложила об этом своему мужу, а чрез него и самому царю. Обрадовавшись случаю хоть чем-нибудь утешить своего знаменитого полководца, Венадад написал официальное письмо Иораму, с которым он в это время находился в мирных отношениях, и просил его оказать зависящее от него содействие в предприятии, при­чем приложил большие дары в десять талантов серебра и 6 000 сиклей золота, кроме десяти перемен одежд. С этим письмом Нееман, в сопровождении блестящей свиты ивооруженного конвоя, отправился в Самарию. Венадад, как язычник, написал письмо в чисто языческом духе, не упомянув даже о пророке, а прямо выразив желание, что­бы сам царь израильский позаботился об этом. Но Иорам, пораженный столь странною просьбою, увидел в этом лишь повод со стороны Венадада начать против него воен­ные действия, и от раздражения и страха даже разодрал на себе одежды. Тогда сам пророк Елисей выручил его из этого затруднения, и послал царю сказать, чтобы он к не­му направил знатного иноземца, и последний узнает, «что есть пророк в Израиле». Нееман действительно направил­ся в дом пророка, но незнанием обрядовых законов иу­дейской религии едва не испортил всего дела. Елисей, как строгий иудей, не мог приблизиться к прокаженному, и поэтому выслал к Нееману лишь своего слугу с наставле­ниями. Привыкший к восточному низкопоклонству себе, Нееман не мог понять и стерпеть такого пренебрежитель­ного отношения к своей высоко-сановной личности. При­том и самое средство, предлагавшееся пророком, казалось ему почти насмешкой. Пророк чрез своего слугу велел ему пойти к реке Иордану и выкупаться в ней семь раз. Оза­даченный таким, на  его взгляд странным предложением, высокомерный Нееман открыто выразил свое негодование и сказал своим приближенным: «вот я думал, что он вый­дет, станет и призовет имя Господа, Бога своего, и возло­жит руку свою на то место, и снимет проказу». А он вы­слал лишь какого-то слугу и велит просто выкупаться в этом мутном Иордане! «Разве Авана и Фарфар, реки Дамасские (с своими прозрачными водами), не лучше всех вод израильских?»

Разгневанный всем этим, Нееман повернулся от дома пророка и поехал в обратный путь. Но, к счастью, в чис­ле его свиты нашлись люди, которые умели утишить гнев своего господина. Они сказали ему, что ведь пророк тре­бует лишь весьма немногого, и что если он, наверно, сде­лал бы гораздо больше для своего исцеления, то отчего же ему не исполнить этого простого предложения пророка, которое кажется оскорбительным лишь вследствие своей необычайной простоты. Убежденный этими доводами, Нееман согласился, и направился к Иордану, который на­ходился верстах в сорока от Самарии. И вот, когда он дей­ствительно семь раз выкупался в священной реке израиль­ского народа, «обновилось тело его как тело малого ребен­ка, и очистился». Обрадованный таким чудесным исцелением, Нееман тотчас же направился опять в Сама­рию, к дому пророка, чтобы выразить ему свою живей­шую признательность и предложил богатые дары. Теперь и пророк лично вышел к нему навстречу, хотя честь Ие­говы и запрещала ему принять подарки, чтобы Нееману не показалось, будто исцеление произведено продажным волшебством языческих жрецов, как это бывало в Дамас­ке. Это бескорыстие еще больше поразило Неемана, и в душе его совершился полный религиозный переворот. «Вот я узнал, что на всей земле нет Бога, как только у Из­раиля. Не будет впредь раб твой, воскликнул Нееман, приносить всесожжения и жертвы другим богам, кроме Господа». Чтобы достойно поклоняться истинному Богу, Нееман даже просил позволения у Елисея взять с собою священной израильской земли, на которой бы и можно было ему в своем Дамаске совершать всесожжения Иего­ве. При этом, однако же, Нееман попросил снисхождения к себе как лицу официальному, так как ему по обязанно­сти своего положения придется присутствовать при идо­лопоклонстве своего царя и наружно также преклоняться пред сирийским идолом Риммоном. «Да простит Господь раба твоего в случае сем!» говорил он пророку. Сердце его предано Господу, но обстоятельства требовали от него хоть внешнего, формального идолопоклонства. Елисей видел ис­кренность его сердца и ответил только ему: «иди с ми­ром». И Нееман действительно отправился обратно в свою страну с миром и искрою истинной веры в своей до­брой, возрожденной душе, а проказа его перешла на ко­рыстолюбивого слугу пророка, Гиезия, захотевшего обма­ном воспользоваться хоть частью тех богатых даров, от ко­торых отказался сам пророк.

При обычной враждебности древних государств даже чудесного исцеления Неемана недостаточно было для того, чтобы упрочить мирные отношения между царями си­рийским и израильским, и скоро между ними возгорелась война. В этой войне пророк Елисей опять оказал важные услуги Иораму, давая ему такие мудрые советы, что ими расстраивались все военные планы неприятеля. Раздра­женный этим, Венадад сирийский послал отряд своего войска, чтобы окружить находившийся неподалеку от Самарии город Дофаин и схватить находившегося там Ели­сея29. Но войско было поражено слепотою и заведено бы­ло в Самарию, хотя пророк не допустил до его истребле­ния и велел царю отпустить воинов с угощением. Тем не менее, Самария была крепко обложена неприятелем со всех сторон. Жизненные припасы необычайно вздорожа­ли, так что «ослиная голова продавалась по 80 сиклей се­ребра, а четвертая часть каба голубиного помета — по пя­ти сиклей серебра». Две женщины в отчаянных муках го­лода согласились по очереди заколоть своих детей в пищу, и одна из них явилась с жалобою к царю, чтобы прину­дить свою товарку к исполнению страшного условия. Ус­лышав об этом, царь в отчаянии разодрал на себе одежды и надел вретище, в котором и ходил по стенам столицы. Иорам хотел уже отомстить это ужасное бедствие на Ели­сее, как пророк предсказал скорое избавление столицы от осады и неожиданное изобилие и дешевизну жизненных припасов. Предсказание вполне оправдалось. Четверо не­счастных прокаженных, не вынося больше мук голода, с отчаяния решились идти в стан сирийцев, говоря: «что нам сидеть здесь, ожидая смерти? Пойдем лучше в стан сирийский. Если оставят нас в живых, будем жить, а если умертвят, умрем». Но с приближением к вражьему стану они, к своему необычайному изумлению, нашли его остав­ленным, со всем богатым запасом жизненных припасов. В отдалении лишь слышались отзвуки беспорядочного бегст­ва сирийцев, которые, как оказалось, услышав шум при­ближающегося войска и думая, что это грозная армия египетского царя, пришедшего на выручку Самарии, были поражены внезапной паникой и бросились в бегство. Бо­гатая добыча вознаградила жителей Самарии за вынесен­ные ими страдания. Один сановник, не поверивший пред­сказанию пророка, видел исполнение этого предсказания, но сам не воспользовался добычей, как и предсказал ему пророк, потому что был задавлен в городских воротах на­родом, бросившимся за собиранием добычи. После этого события пророческая слава Елисея распространилась дале­ко за пределы царства Израильского, так что сам Венадад сирийский во время своей болезни послал к нему воена­чальника Азаила спросить об исходе этой болезни. Про­рок, открыв Азаилу близкую смерть царя, в то же время с слезами предсказал ему, что к несчастью израильтян он будет царем Сирии. И действительно, на другой день Азаил задушил Венадада намоченным одеялом и провозгласил себя царем Сирии.

Этим переворотом хотели воспользоваться цари изра­ильский и иудейский для того, чтобы возвратить себе Рамоф Галаадский, остававшийся все еще под властию сириян. Иудейский царь Охозия до того подчинился влия­нию своей нечестивой матери Гофолии (дочери Ахава и Иезавели) и дяди своего Иорама израильского, что идо­лослужение Ваалу и Астарте водворилось и в царстве Иу­дейском. Но восседание внука Ахавова на престоле Дави­довом переполнило меру долготерпения Божия, и потому это военное предприятие еврейских царей должно было послужить поводом к наказанию их обоих, как представителей дома Ахавова. Иорам был ранен при самом на­чале войны и возвратился в Изреель, куда отправился и Охозия — навестить больного, Елисей, между тем, во ис­полнение воли Божией, послал одного из учеников проро­ческих помазать на царство Ииуя, военачальника царя из­раильского. Узнав об этом, войско также провозгласило его царем. Не медля больше, Ииуй, отличавшийся изуми­тельным наездничеством и неукротимостью духа, лихо помчался в Изреель, чтобы упрочить за собой царство. Обоих царей он встретил в винограднике Навуфея, этом ужасном доказательстве гнусной кровожадности дома Ахавова. Во время грозного предсказания Илии Ахаву Ииуй был с ним в этом самом винограднике и теперь по­спешил исполнить это предсказание. Натянув лук, он прострелил Иорама, сидевшего в колеснице, и велел вы­бросить его тело на участке Навуфея на съедение собакам. Охозия бросился было в бегство, чтобы спастись в Сама­рии; но был настигнут и также убит. Престарелая Иеза­вель, услышав о смятении, хотела отвратить от себя бед­ствие чарами своей поблекшей, нарумяненной красоты", но Ииуй велел евнухам выбросить ее в окно из ее высо­кого терема. «И они выбросили ее. И брызнула кровь ее на стену и на коней, и растоптали ее»30. Ииуй, впрочем, велел «похоронить ее проклятую, так как царская дочь она», но от нее уже не нашли ничего, кроме черепа, ног и кистей рук. Тело ее было съедено собаками, как пред­сказано было Илией. Не зная меры в своей ревности, Ии­уй потребовал от старейшин Самарии голов 70 сыновейАхава. По пути в Самарию, встретив 42 человека родст­венников Охозии, которые, не зная ничего о случившем­ся, шли посетить сыновей Ахава, умертвил также и всех их, оправдывая свою кровожадную лютость определением Божиим.

В Иудее владычество дома Ахавова было продолжено еще на шесть лет захватом престола со стороны Гофолии; но она ускорила свою гибель поголовным истреблением царского рода, от которого спасся лишь один новорож­денный сын Охозии Иоас, скрытый от неистовства своей нечестивой бабки своею теткою Иосавефою. Муж ее, пер­восвященник Иодай, тайно воспитал его при храме и на седьмом году провозгласил его царем. Узнав об этом, Гофолия завопила: «заговор, заговор!»  но тотчас же была убита. С ее смертию погибла последняя отрасль дома Аха­вова, «и веселился весь народ земли, и город успокоился». Первосвященник Иодай воспользовался этим для пробуж­дения религиозно-нравственной совести народа, торжест­венно «заключил завет между Господом и царем и наро­дом», и обрадованный народ «пошел в дом Ваала, и раз­рушил жертвенники его, и изображения его совершенно разбили, и Матфана, жреца Ваалова, убили пред жертвен­никами», после чего восстановлен был порядок истинного богослужения в храме.

Так с уничтожением нечестивого дома Ахавова были истреблены, отчасти, и нечестивые дела его.