БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД ШЕСТОЙ (От помазания царя до разделения царства еврейского.) XXXVII. Соломон на вершине своей славы. Царица Савская. Падение Соломона и его кончина55
После счастливого окончания сооружения величест­венного храма Царю царей, Соломон не прекратил стро­ительной деятельности, которая продолжалось почти во все время его царствования. Прежде всего, он приступил к построению себе великолепного дворца в Иерусалиме с роскошными палатами, украшенными рядами кедровых колонн, от многочисленности и богатства которых главная палата получила название «дома леса Ливанского». Из дру­гих палат — «притвор из столбов» — был обычным мес­том торжественных аудиенций, «притвор с престолом» — местом судилища. Дворец стоял на Сионе и соединялся с храмом подземным ходом. В одной из построек дворца
было особое помещение для гордой дочери фараона, не хотевшей жить совместно с другими женами царя. Вмес­те с тем Соломон воздвиг и несколько других дворцов вне Иерусалима, как напр. летний дворец на Ливане. Для уве­личения роскоши этих дворцов Соломон развел повсюду великолепные сады и виноградники, среди которых про­исходят многие события, описываемые в книге «Песнь песней».
По окраинам государства он устроил несколько ук­репленных замков или городов для запасов (Фадмор, верх­ний и нижний Вефорон, Ваалаф и др.). В самом Иеруса­лиме произведены были капитальные перестройки, соору­жены новые стены и устроен дорогой водопровод, дававший возможность продовольствовать огромные мас­сы народа, стекавшегося на годовые праздники, и выдер­живать продолжительные осады. По окончании всех глав­ных работ Соломону во второй раз явился Господь56 и во­зобновил с ним завет, в котором обещаны благодеяния и нескончаемость царствования за преданность Богу, хотя при этом высказана и угроза жестоким наказанием за от­ступления от Него. «Если вы и сыновья ваши отступите от Меня, говорил предостерегающий голос Божий, то Я ис­треблю Израиля с лица земли, которую Я дал ему, и храм, который Я осветил имени Моему, отвергну от лица Мое­го, и будет Израиль притчею и посмешищем у всех наро­дов. И о храме сем высоком всякий прохожий мимо его, ужаснется и свистнет, и скажет: за что Господь поступил так с сею землею и с сим храмом? И скажут: за то, что они оставили Господа Бога своего, который вывел отцов их из земли Египетской, и приняли других богов, и поклоня­лись им, и служили им, — за это навел на них Господь сие бедствие».
На все произведенные Соломоном работы требовались громадные средства, и они доставлялись быстро развивав­шейся торговлей. В это время царство Израильское сосре­доточивало в себе, можно сказать, всю мировую торговлю. Особенно важен был в этом отношении союз с Тиром, главным городом Финикии, тогдашней владычицы Среди­земного моря. К нему стягивалась торговля со всех стран Азии, но так как все главные азиатские торговые рынки находились в подчинении у Соломона, то вся торговля, по необходимости, проходила чрез владения израильтян, и са­мый Тир был лишь как бы богатейшим портом Палести­ны, который, притом, находился в полной зависимости от нее в жизненном отношении, так как она была главной и почти единственной житницей как этого, так и других фи­никийских городов. Кроме того, чтобы стать еще незави­симее от финикиян, Соломон завел собственный флот, ко­рабли которого из портов Средиземного и Чермного морей делали далекие плавания и привозили огромные богатства как золотом, так и редкими произведениями далеких стран. Корабль, ходивший в Офир (в Аравии), привез Со­ломону 420 талантов золота, а корабль фарсисский, прихо­дивший в три года раз, привозил золото и серебро, слоно­вую кость, обезьян и павлинов. Этот корабль, очевидно, плавал в известную финикийскую колонию в Испании, Тартесс, который был складочным местом лучших и бога­тейших произведений Африки, откуда они и развозились на кораблях «фарсисских» (тартесских) во все страны тог­дашнего цивилизованного мира. Эта обширная торговля давала государственной казне Соломона огромный ежегод­ный доход в 666 талантов золота. Вследствие этого неиз­бежно при дворе развивалась необычайная роскошь. Двор Соломона блистал чисто восточною пышностью и изыскан­ным великолепием. Все сосуды и принадлежности во двор­це были из чистого золота, «дом леса Ливанского» был ук­рашен множеством щитов, покрытых чеканным золотом. Престол, царственное одеяние Соломона, убранство двор­ца — все это сделалось притчей богатства и изысканного великолепия. Если к этому прибавить блестящую конницу со множеством дорогих коней и колесниц и общее благо­состояние страны, наслаждавшейся ненарушимым миром и мудрым управлением, то понятно будет, на какой высо­те благосостояния находилось царство израильское во вре­мя царствования Соломона.
В этот-то период величия, богатства и блеска слава Соломона гремела по всем соседним странам. Все окрест­ные властелины спешили изъявить ему свое удивление и почтение. Восседая на своем великолепном престоле, Со­ломон торжественно встречал многочисленные посольства и благосклонно принимал от них всевозможные дары — «сосуды серебряные и сосуды золотые, и одежды, и ору­жие, и благовония, коней и мулов». Но самой замечатель­ной посетительницей его была знаменитая царица Сав-ская57. Это была царица одной из богатейших стран в юж­ной Аравии, царица сабеев, во главе правления которых . всегда стояли женщины  (гинеократия), и она впервые могла услышать о славе Соломона благодаря посещению Аравии (Офира) флотом его. Пораженная рассказами о его необычайной мудрости, о его богатстве и славе, она за­хотела лично убедиться в достоверности этих рассказов и отправилась в Иерусалим с блистательной свитой и бога­тейшими подарками. Из беседы с Соломоном, а также из наблюдения за всеми порядками его жизни и управления она убедилась, что в рассказах, дошедших до нее, и на по­ловину не было того, что она увидела в действительности, хотя эти рассказы возбуждали в ней мысль о преувеличе­нии. Тронутая всем виденным, она с благословением муд­рому царю и всему народу израильскому отправилась об­ратно в свою далекую страну, оставив Соломону богатые подарки и сама унеся с собой не только взаимные подар­ки от Соломона, но и искру истинной веры в своем доб­ром сердце, которая немало содействовала впоследствии тихому прозябанию ее в обширных степях Аравийской земли.
Посещение Соломона царицей Савской отмечает со­бою высший поворотный пункт в его царствовании. Большее возвышение было уже невозможно. Соломону оставалось только держаться на Достигнутой высоте вели­чия и славы; но удержать за собой это положение для не­го оказалось труднее, чем достигнуть его. Окружавшая его восточная роскошь не замедлила оказать на него свое расслабляющее действие, и он стал падать нравственно. Первым грехом его, поведшим за собою и дальнейшее падение, был обычный грех восточных царей, именно многоженство58. С летами в нем развилось кроме неуме­ренного сладострастия и особое восточное честолюбие, заставлявшее его превзойти всех соседних царей не толь­ко признанною за ним мудростью и богатством, но и многочисленностью своих жен. Кроме дочери фараоно­вой, Соломон стал брать себе жен из всех соседних на­родов: он «полюбил многих чужестранных женщин — моавитянок, аммонитянок, идумеянок, сидонянок и хет­теянок, из тех народов, о которых Господь сказал сынам Израилевым: не входите к ним, чтобы они не склонили сердца вашего к своим богам; к ним прилепился Соло­мон любовию. И было у него 700 жен и 300 наложниц; и развратили жены его сердце его». Причина этого про­тивозаконного и гибельного увлечения заключалась гораз­до глубже, чем простое сладострастие. Оно было лишь ес­тественным и последним выражением общего направле­ния, к которому, видимо, клонилась вся политика Соломона. Уже раньше он во многом отступил от пря­мых постановлений Моисеева законодательства, как напр. вступлением в союз с Египтом, введением конни­цы и выступлением на поприще обширных торговых предприятий. Вследствие этого весь склад жизни, как ца­ря, так и народа совершенно изменился и потерял свою первобытную патриархальность и простоту, какою долж­на бы отличаться жизнь избранного народа. На место их вторглись иностранные обычаи и порядки обыкновенной жизни азиатских народов — с ее неумеренностью и по­рочностью. И многоженство было завершением такого склада жизни, закончившегося полным нравственным падением некогда «мудрейшего» царя.
«Во время старости Соломона, рассказывает священ­ный историк, жены склонили сердце его к иным богам, и сердце его не было вполне предано Господу Богу своему, как сердце Давида, отца его. И стал Соломон служить Астарте, божеству сидонскому, и Милхому, мерзости аммонитской. И делал Соломон неугодное пред очами Господа, и не вполне последовал Господу, как Давид, отец его. Тог­да построил Соломон капище Хамосу, мерзости моавитской, на горе, которая пред Иерусалимом, Молоху, мерзо­сти аммонитской. Так сделал он для всех своих чужестран­ных жен, которые кадили и приносили жертвы своим богам»59. В политике Соломона и раньше замечались укло­нения от начал Моисеева законодательства, но так как они касались лишь внешнего склада жизни, то и находили заб­вение во всепрощающей милости Божией; но теперь дело касалось основного начала самого богоправления. Соломон не только нарушил закон, запрещавший входить в брач­ные связи с гнусными идолопоклонниками, но допустил и самое следствие их: допустил в самой святой земле, в са­мом центре ее, перед самым храмом Божиим гнусные мерзости идолопоклонства! Этим в основе разрушался за­вет с Богом и уничтожалась самая цель избрания Израи­ля в качестве «света для народов». Тогда Господь разгневался на Соломона. Ему произнесен был строгий приго­вор, что царство будет «отторгнуто» от него и передано рабу его.
Скоро не замедлили обнаружиться и первые призна­ки гнева Божия. Ослабленный придворною пышностью, Соломон не обращал достаточного внимания на внутрен­нее состояние своего государства. Этим не преминули вос­пользоваться некоторые князьки покоренных народов и подняли восстание60. На юго-востоке восстание поднял идумейский князь Адер, спасшийся во время завоевания Идумея Давидом бегством в Египет и теперь вновь явив­шийся с целию возвратить себе потерянные тогда владе­ния, а на северо-востоке мятеж поднял некий Разон, раб разбитого Давидом царя Адраазара. Став во главе шайки, он овладел Дамаском и водворился там в качестве владе­тельного князя, образовав сильное Сирийское царство с Дамаском, как столицей, во главе.
Но эти смуты на далеких окраинах были ничто в сравнении с тою опасностью, которая подготовлялась для престола Соломонова внутри самого государства. Господь во гневе своем предсказал Соломону, что царство его бу­дет отторгнуто от него и передано «рабу его». И этот «раб» был Иеровоам, сын Наватов, из колена Ефремова61. Это был человек «мужественный» и настолько выделялся своими способностями, что Соломон поставил его смот­рителем над оброчными рабочими из его родного коле­на, наравне с другими, употреблявшимися для царских работ. Здесь он познакомился с обратною стороною государственной жизни, видел тягости, которые должен был нести народ для удовлетворения неумеренных при­хотей царя, слышал ропот рабочих, видел предворные не­урядицы и нравственную распущенность самого царя. При виде всего этого в нем проснулась давняя гордость ефремлянина, и он устыдился за свое родное колено. В благословении Иакова Ефрему предсказана была великая будущность, которая, отчасти, находила осуществление в том, что из его колена вышел такой великий вождь, как Иисус Навин, и вообще оно до воцарения дома Давидо­ва было центром и давало тон всей религиозной и госу­дарственной жизни народа; и вот теперь оно должно бы­ло рабски служить представителям ненавистного ему ко­лена Иудина. Эта мысль была естественным подготовлением к предстоящему ему назначению, и оно окончательно укрепилось в нем, когда оно подтверждено было ему силомским пророком Ахией, который, встре­тив его однажды в поле, разодрал пред ним свой плащ на двенадцать частей и, отдавая из них десять Иеровоаму, сказал, что так Господь раздерет царство Израильское и что при преемнике Соломона к нему отойдут десять ко­лен израильских, а за домом Соломоновым останется только два колена, и то только «ради Давида, дабы оста­вался этот светильник Израилев пред лицем Божиим, и ради города Иерусалима, который Бог избрал Себе для пребывания там имени Его». Когда известие об этом до­шло до Соломона, то он хотел насилием над Иеровоамом отвратить грозящий ему суд Божий; но Иеровоам бежал в Египет, был принят фараоном новой династии Сусакимом и там ожидал смерти Соломона, чтобы возвратить­ся на родину и приступить к осуществлению своего пред­назначения.
Среди таких тревог и испытаний Соломон прибли­жался к своей кончине. История не говорит, как повлия­ли на него все эти испытания и не пробудили ли они в нем искреннего сокрушения и покаяния. Но оставленные им книги и особенно книга «Екклесиаст» дополняют ис­торию его жизни. В этой последней книге делается пол­ный обзор всего опыта его жизни. Тут мы видим челове­ка, который испытал все удовольствия жизни и до дна ис­пил    чашу    земных    радостей,    и    все-таки    остался неудовлетворенным, и, в конце концов, должен был с гру­стью воскликнуть: «суета сует, все суета, и томление духа!» Из своего великого опыта жизни он пришел к убеждению, что истинная жизнь состоит в послушании Богу и испол­нении Его святых заповедей. «Выслушаем сущность всего, заключает он свою книгу: бойся Бога и заповеди Его со­блюдай, потому что в этом все для человека».
Соломон умер в Иерусалиме на 40 году своего царст­вования и погребен был в городе Давидовом. История его царствования описана была пророками Нафаном и Ахией, в «видениях прозорливца Иоиля о Иеровоаме» и в особой книге «дел Соломоновых»62. Первые три сочинения, веро­ятно, послужили основой для повествования о нем в 3 книге Царств, а сущность последней книги передана во 2 книге  Паралипоменон.   Несмотря  на множество  своихжен, Соломон оставил по себе только одного сына Ровоа-ма, от Наамы аммонитянки, и он сделался преемником его престола.
 
XXXVIII. Внутреннее состояние израильского народа во бремена царей. Религия и богослужение. Просвещение и боговдохновенные книги. Летосчисление.
Период управления трех великих царей израильского народа был временем его высшего расцвета как в полити­ческом, так и в духовном отношении. После бедствий и безурядицы периода судей, это было время благосостоя­ния, могущества и блеска, когда народ израильский достиг полного осуществления великих обетований Божиих и под покровом твердой власти мог беспрепятственно обнару­жить все лучшие качества своего национального гения, своим государственным благоустройством показать истин­ный образец «богоправления», а высотою своей религиоз­но-нравственной жизни во всем блеске оправдать свое ве­ликое призвание — быть светом для язычников. Если на­род израильский не оправдал своего назначения и при таких благоприятных обстоятельствах и представил много печальных фактов религиозно-нравственного падения да­же в лучших своих представителях, в лице самих своих ца­рей, то это показывает только, как исконное зло внедри­лось в нравственную природу человека и подобно жернову на шее неудержимо тянуло его в бездну зла, несмотря на все усилия в стремлении к добру. Такова была общая судьба ветхозаветного человечества, томившегося в рабст­ве греху, и единственным утешением для него служила на­дежда на будущее избавление — в лице того божествен­ного Избавителя, быть хранителем обетований о котором и был предназначен избранный народ.
Обетование о Спасителе в этот период нашло ясное подтверждение в славном обетовании Давиду, что Бог вос­ставит ему семя его, престол которого устоит вовеки, и этому   семени   Он   будет   Отцом,   а   оно   Ему   Сыном (2 Цар. 7:12—16). Давид не мог относить этого обетова­ния к своему преемнику и потому понял его в том имен­но смысле, как истолковал его впоследствии ап.  Павел, именно в смысле обетования о духовном преемнике и «Сыне Давидовом», Сыне Божием, Спасителе мира и Ца­ре вселенной, престол которого «устоит во веки». Кроме этого обетования, подтвержденного и в завете с Соломо­ном (3 Цар. 9:5), мысль о будущем Избавителе в это вре­мя проникает всю жизнь народа: самое политическое мо­гущество его было прообразом духовного могущества Мес­сии и самые цари его,  особенно Давид  и Соломон в лучшие периоды их жизни, были явными прообразами Спасителя — первый прообразом Его как Царя победы, второй — как Царя мира. Затем все псалмы Давида пе­реполнены выражениями пламенного ожидания Мессии и самыми ясными пророчествами о всех событиях Его зем­ной жизни, от рождения до страдания и смерти, от воскресения до прославления одесную Отца. Пророческие псалмы Давида представляют ясное доказательство того, как живо было в лучшем народном сознании великое обе­тование Божие о Спасителе мира и как религиозно-нрав­ственный дух человечества жаждал исполнения этого обе­тования.
Внутреннее оживление религиозно-нравственного чувства нашло полное свое выражение в развитии бого­служения и связанных с ним обрядов и учреждений. В этом отношении неизмеримые услуги делу истинной ре­лигии и ветхозаветной церкви оказал Давид своими церковно-религиозными учреждениями. Будучи сам бого­вдохновенным псалмопевцем и пророком, он употреблял все свои усилия к упорядочению и возвышению богослу­жения. Перенеся ковчег завета в Иерусалим, он произвел полное преобразование в порядке левитского служения, установив правильное и постоянное богослужение в ски­нии. С этою целию избраны были три семейства братьев-певцов, чтобы «они провещали на цитрах, псалтирях и кимвалах». Под руководством этих искусных певцов (Асафа, Емана и Идифуна, имена которых значатся в надписании многих псалмов) образовался многочисленный хор в 288 человек, который вместе с служащими левита­ми и священниками «славословил, благодарил и превозно­сил Господа Бога Израилева» пред ковчегом Господним. Всех левитов отделено было на служение 4 000 человек, а остальные левиты в количестве 34 000 человек были рас­пределены на различные службы при скинии в качестве привратников, носильщиков священных сосудов и других принадлежностей скинии,  помощников и послушников священникам в принесении жертв и совершении других обязанностей своего служения. Для исполнения высших обязанностей священнослужения были назначены потом­ки двух сыновей Аароновых — Елеазара и Ифамара. Хо­тя Аарону, собственно, наследовал старший сын его Елеазар, но честь первосвященства некоторым образом делил с ним и Ифамар, к дому которого иногда всецело пере­ходило первосвященство  (напр. в лице Илия первосвя­щенника).  Во время Давида мы видим представителей обеих этих линий в лице великих священников Садока и Авиафара, из которых один первосвященствовал в старой скинии в Гаваоне, а другой в новой скинии — в Иеруса­лиме. Но дом Елеазара числом священнических семейств вдвое превосходил дом Ифамара, так как по переписи, произведенной Давидом, в первом было шестнадцать и во втором только восемь семейств. Двадцать четыре главы этих семейств были сделаны при Давиде начальниками двадцати четырех «чред», т.е. очередных служений в хра­ме, на которые последовательно являлись члены этих свя­щеннических семейств. На такие же «чреды» разделены были и левиты, и певцы, которые и отправляли богослу­жение совместно с соответствующими чредами священ­ников. «Чреда», по всей вероятности, начиналась в суббо­ту и продолжалась в течение недели, когда на смену ее яв­лялась   следующая   чреда.   Разделение   это   в   точности соблюдалось до позднейшего времени, как это видно из истории Захарии, отца св. Иоанна Крестителя, который удостоился бывшего ему видения ангела, «когда он в по­рядке своей чреды служил пред Богом» (Лук. 1:8). Уч­режденный в скинии порядок служения перенесен был и в храм Соломонов, где, однако же, для возвышения тор­жественности богослужения участились случаи, когда при богослужении участвовали одновременно все двадцать че­тыре чреды, как это и было особенно при освящении хра­ма. С освящением храма все богослужение сосредоточи­валось в нем, и старая скиния в Гаваоне потеряла всякое значение; вместе с тем с извержением Авиафара из свя­щенного сана (за принятое им участие в политическом заговоре Адонии) первосвященство окончательно прекра­тилось в ветви Ифамара и сосредоточилось в ветви Елеазара, в лице Садока, помазанного на первосвященство при Соломоне. Церковная обрядность при богослужении в это время получила широкое развитие, но только с внешней стороны, в смысле пышности и величия. В суще­ственном она оставалась такою же, какою установлена была Моисеем при скинии, хотя в то же время, соответ­ственно новым потребностям, явились и новые обряды. Таков особенно обряд помазания на царство. Оно было частное и торжественное. Первое, обыкновенно, совер­шал пророк, как исполнитель воли Божией, а второе со­вершал при общенародном собрании главный священник или первосвященник, как посредник между волей Бога и волей народа. При помазании употреблялся елей, как ви­димое орудие сообщения благодати Божией. Посвящаемому вручалась книга закона, с которой он должен был сообразоваться во всей своей жизни и управлении.
В государственном управлении за это время соверши­лась важная перемена, состоявшая в учреждении царской власти. Учреждение ее было вызвано насущною потребностию народной жизни, так как отсутствие твердой вла­сти во времена судей привело к полному безначалию и связанным с ним бедствиям. Но учреждение ее в то же время было, отчасти, и выражением недостаточного упо­вания со стороны народа на непосредственное правление Самого Бога и желанием иметь правление на подобие ок­ружающих народов. Поэтому на вопрошение Самуила Господь ответствовал ему: «не тебя они отвергли, но от­вергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними» (1 Цар. 8:7). Самое учреждение царской власти в теократическом государстве ослабляло существеннейшее начало его жиз­ни, так как народ мог получить склонность более возла­гать свои надежды на видимого царя, забывая Верховно­го и Невидимого. Тем не менее, твердая власть была на­сущною потребностью и внутренней, и внешней политической жизни народа, и потому она была учрежде­на с теми ограничениями, которые поставлены были в за­конодательстве Моисея, уже заранее предвидевшего этот неизбежный момент в жизни избранного народа. Огра­ничения эти состояли, прежде всего, в том, что народ не должен был поставлять себе царем иноземца, а непремен­но природного израильтянина, и притом такого, «которо­го изберет Господь Бог» (Второз. 17:15). За этим ограничением избрания следуют законы, ограничивающие са­мую власть царя. И замечательно, что эти ограничения главным образом направлены против того, чем особенно отличались восточные пари, именно против накопления личных богатств и развития роскоши, всегда влекущих за собою нравственную порчу и забвение законов и народа. «Поставь себе царя, говорит законодатель, только чтоб он не умножал себе коней и не возвращал народа в Египет для  умножения себе коней» (Второз. 17:16). Смысл это­го закона тот, что им запрещается входить в сношения и в союз с Египтом, отличавшимся в древности коннозавод­ством. Желание иметь лучших коней — один из главных предметов тщеславия восточных монархов — заставило бы войти в сношения с фараонами, а потом и в полити­ческий союз с Египтом, между тем как такой союз, по ге­ографическому положению Палестины, мог быть гибель­ным для еврейского народа, что, впоследствии, и оправ­далось историей. Кроме того, умножение коней, совершенно ненужных в гористой стране, служило бы не к охранению народных интересов (напр. во время вой­ны), а только к удовлетворению тщеславной гордости ца­ря. — «Чтобы не умножал себе жен, дабы не разврати­лось сердце его» (ст. 17). Гаремы до сих пор на востоке составляют одно из гнуснейших придворных учреждений, в которых монархи-деспоты теряют последние нравствен­ные и физические силы, погружаясь в грубейший разврат. Поэтому постановление, запрещающее иметь гаремы, по­нятно само собою. «И чтобы серебра и золота не умножал себе чрезмерно». Чрезмерное накопление богатств могло давать повод, как это видно из истории Соломона, к обширным торговым предприятиям, которые были бы несообразны с истинно народными интересами, содейст­вовало бы развитию неравенства по состоянию и тем на­рушило бы основной закон Моисея, установивший обще­ственно-экономическое равенство, ввело бы несообраз-ную с теократическим строем государства роскошь при дворе и тем отдалило бы царя от народа. «Но когда он сядет на престол царства своего, должен списать для себя список закона сего в книге, находящейся у священников и левитов, и пусть он будет у него, и пусть он читает его во все дни жизни своей, дабы научился бояться Господа, Бога своего, и старался исполнять все слова закона сего и постановления сии». Царь не был законодателем и дол­жен был управлять государством не по своему личному произволу, а по данному закону, с которого он должен был иметь правильный список, чтобы, постоянно имея его пред собою, не уклонялся ни направо, ни налево (ст. 20), следовательно, вообще должен был править по при­знанному народом закону. Таким постановлением поло­жен был предел деспотизму, в который так легко впада­ют восточные правители. Наконец, законодатель дает об­щее определение отношения царской власти к народу. В древних восточных монархиях отношение между прави­телями и народом обыкновенно отличалось высокомер­ным презрением со стороны правителя и рабским подо­бострастием со стороны народа. В государстве избранного народа такого отношения не должно было быть; поэто­му законодатель требует от царя, «чтобы не надмевалось сердце его пред братьями его» (ст. 20), или, в примене­нии этих слов к правлению, чтобы правил своими поддан­ными с кротостию и любовию», не как рабами, а как братьями. Лучшие цари были верны этому правилу. Да­вид напр., в обращении к народу называл своих поддан­ных братьями: «И стал Давид царь на ноги свои, и ска­зал: послушайте меня, братья мои и народ мой!» (1 Па-рал. 28:2). Таким образом, власть царей израильского народа была ограничена строгой регламентацией — в ду­хе древних начал богоправления и самоуправления народ­ного. Такою она и является в истории. Для сообщения ей большей обязательности для царя, был даже установлен такой порядок, что при вступлении на престол царь за­ключал договор с народом, в котором, по всей вероятно­сти, обязывался исполнять законы, определяющие грани­цы его власти (1 Цар. 10:25; 2 Цар. 5:3; 4 Цар. 11:17). Из истории видно, что цари не всегда точно исполня­ли эти законы касательно царской власти, и в лице Соло­мона мы видим царя, который даже прямо нарушил не­которые из основных положений законодательства, так как вступил в союз с Египтом и завел конницу, предался многоженству и неумеренной роскоши. Но в этом они были лишь выразителями общего духа непослушания сво­его народа и несли наказание в самых следствиях своих нарушений закона, как это и было особенно с Соломоном. Но, в общем, царская власть была весьма полезна для развития гражданских доблестей и государственной жизни народа. Благодаря именно ей народ израильский достиг необычайного политического могущества и блеска, так что под его политическим влиянием находился весь современ­ный цивилизованный мир. В случае более строгого послу­шания как царей, так и самого народа святым законам Божиим народ израильский мог бы соединить со своим политическим влиянием и религиозно-нравственное влия­ние и, таким образом, в полном смысле мог бы стать ве­ликим светочем для человечества. Но преступления против закона быстро подточили его могущество и его нравствен­ную силу, и он неудержимо стал стремиться к падению.
С ограничением непосредственного богоправления,  вследствие учреждения царской власти,  воля Божия нашла себе непосредственных выразителей в лице пророков, дея­тельность которых во времена царей получает весьма важ­ное значение в государстве. Это были живые носители во­ли Божией, которую они мужественно высказывали царям и тем призывали их к послушанию закону и к покаянию. Некоторые из пророков, как напр. Нафан и Гад, были приближенными советниками царя, направлявшими его деятельность сообразно требованиям воли Божией и зако­на. При всяком согрешении или преступлении царя про­тив закона они являлись бесстрашными мстителями за по­пранный закон, равно как и выразителями воли Божией, которую они лично высказывали согрешившим царям. Мужественным и суровым укорам Нафана Давид обязан был высшими моментами своего сокрушения и покаяния во грехах. Пророки же были и главными «дееписателями», т.е. историографами, описывавшими деяния царей.
Пророки, вместе с тем, были главными распространи­телями просвещения в израильском народе в это время. К этому времени особенно умножились пророческие братст­ва или школы, в которых изучался закон и священная по­эзия и музыка. «Сонмы пророков» были в нескольких главных городах, откуда они переходили и в другие сосед­ние города, сопровождая свое пророчество, т.е. проповедь о законе, торжественной музыкой на различных музы­кальных инструментах (псалтири, тимпане, свирели и гус­лях — 1 Цар. 10:5), и они оказывали такое сильное вли­яние, что вдохновению их поддавались и окружающие, как это было напр. с Саулом, который после своего пома­зания вступил в сонм пророков, где и получил необходи­мое подготовление к предстоявшему ему высокому назна­чению. В школах пророческих, несомненно, получил свое образование и, особенно, свое высокое искусство в поэзии и музыке и великий псалмопевец Давид, при котором свя­щенная поэзия и музыка сделалась необходимою принад­лежностью богослужения. И вообще, к этому времени «сонмы пророков» сделались вполне школами всестороннего образования и просвещения. О высоте и обширнос­ти этого образования свидетельствует пример Соломона, который, несомненно, в этих же школах или от придвор­ных учителей-пророков почерпнул свое всестороннее об­разование во всех отделах научного и художественного знания.
Вместе с распространением просвещения распростра­нялась и письменность, которая в это время получила та­кое широкое развитие, что сделалась средством обычных сношений, и мы встречаем упоминание о письмах, по­средством которых велась корреспонденция между нахо­дящимися в отдалении лицами63. При дворе для государ­ственного производства имелись особые писцы и даже придворный «дееписатель» или историограф. Придворные пророки вели свои записки о деятельности и жизни ца­рей, как это известно, особенно о Самуиле, Нафане и Га­де. Результатом этих записок явились относящиеся к это­му времени священные книги; первая  и вторая книга Царств, из которых в первой содержится история изра­ильского народа от рождения Самуила до смерти Саула, и во второй продолжение этой истории до помазания Соло­мона на царство. К этому же периоду относится составле­ние книги «Руфь», появление которой могло быть вызвано потребностью исторически выяснить родословную вели­чайшего царя избранного народа — Давида.
Но кроме этих исторических книг, лучшим показате­лем высоты просвещения этого времени служат книги са­мих царей — именно Давида и Соломона. Давиду принад­лежит большая часть тех боговдохновенных песней или псалмов, которые вместе с псалмами других певцов как его, так и последующего времени, составили книгу Псал­тирь. По своему содержанию и изложению эти псалмы суть истинно великое излияние боговдохновенного гения-поэта, который в дивных песнях воплотил лучшее содержание религиозно-нравственного миросозерцания своего времени, — настолько высокого миросозерцания, что оно не потеряет своего вдохновляющего интереса до сконча­ния мира, пока будет сердце человеческое биться чувства­ми веры, надежды и любви. — Соломону приписываются четыре священные книги: Пень песней, книга Притчей Соломоновых, книга Екклесиаст или Проповедник и кни­га Премудрости Соломона. Эти книги, несомненно, со­ставляют часть тех 3 000 притчей и 1 005 песней, о кото­рых говорится в третьей книге Царств (9:32). По иудей­скому преданию, из этих книг первая написана Соломоном в юности, вторая в зрелом возрасте и третья в старости. Четвертой книги совсем не имеется в еврейском каноне книг, и она сохраняется только в греческом пере­воде 70 толковников, откуда переведена и на русский язык. В книге Песнь песней, т.е. высокой, прекрасной песни, под видом жениха и невесты изображается таинст­венный союз Христа с Церковию, под каковым символом он неоднократно изображается и в других книгах св. Пи­сания как ветхого, так и нового завета (см. Исх. 44; Ие­зек. 16; Ос. 2:19; Матф. 25). В книге Притчей, как видно из самого ее названия, содержатся притчи и мудрые нра­воучительные наставления мудрого царя, изрекавшего глу­бокие житейские истины на основании своего собственно­го опыта. Собрание притчей сделано отчасти самим Соло­моном, а отчасти последующими собирателями изречений мудрого царя в позднейшее время. В книге Екклесиаст или Проповедник мы имеем как бы последнее завещание мудрого царя, который, испытав все доступное человеку счастие на земле, пришел, наконец, к печальному убежде­нию, что все земное «суета сует, и все суета и томление духи», Единственно, в чем человек может найти себе удов­летворение, это в исполнении правила: «бойся Бога и за­поведи Его соблюдай, потому что в этом все для человека» (Еккл. 12:13),
В рассматриваемый период народ израильский во всех отношениях стоял выше окружающих его народов. В политическом отношении он был самым могуществен­ным народом западной Азии и не имел себе на востоке соперников по оружию. Египет в это время был крайне ослаблен внутренними и внешними невзгодами; царство­вавшая в нем XXI династия должна была все свои усилия направлять к ограждению своей страны от нападения на нее ливийцев и других кочевников африканских пустынь, которые, воспользовавшись ослаблением Египта, постоян­но делали на него разбойнические набеги. Другая сильная держава Ассиро-вавилонская также всецело поглощена была внутренним раздором между составлявшими ее дву­мя половинами (Ассириею и Вавилонией, постоянно со­перничавшими между собою) и, таким образом, потеря­ла свое значение в международной политике. Оставались лишь мелкие царства, которые или силою были подчине­ны царям израильским и платили им дань, или сами ис­кали союза и дружбы с ними (как напр. царь тирский Хирам) и тем усиливали их могущество. Вместе с поли­тическим могуществом Израиль высоко стоял над окружающими народами и в духовном отношении. Все эти народы в сравнении с ним не обладали никакими выдаю­щимися литературными произведениями. Если бы поли­тическое преобладание Израиля было более прочным и продолжительным, то окружающие народы не избегли бы благотворного влияния его и в литературном и в религи­озно-нравственном отношении, как это и оказалось на примере царицы Савской, которая возвратилась в свою страну с чувством глубокого благоговения ко всему виден­ному ею. К сожалению, известная слабость Соломона вос­препятствовала этому, и он допустил даже в Иерусалиме свободное отправление тех омерзительных языческих культов, которые составляли непримиримую противопо­ложность с возвышенной религией Иеговы. История па­дения Соломона показывает, что в религиозном отноше­нии соседние народы стояли на той же низкой ступени, как и во время вступления израильтян в землю обетован­ную, и дикая безнравственность их культов еще сильнее выступала пред лицем такого возвышенного выражения истинной религии, каким были напр., псалмы Давида и другие современные ему книги, вошедшие в канон св. Писания.
В хронологическом отношении период царей-монар­хов обнимает круглую цифру в 120 лет, так как каждый из них царствовал по 40 лет. Важное хронологическое ука­зание заключается в замечании 3 Цар. 6, 1 ст., именно, что построение храма началось в 480 году «по исшествии сынов израилевых из земли Египетской», что в то же время совпадало с 4 годом царствования Соломона. Таким образом, учреждение монархии было в 396 и смерть Со­ломона в 516 году от исхода из Египта. По общепринято­му летосчислению смерть Соломона падает на 980 год до Р. Христова.