БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД ШЕСТОЙ (От помазания царя до разделения царства еврейского.) XXXVI. Царствование Соломона. Мудрость юного царя, его величие и могущество. Построение и освящение храма41.
Соломон вступил на престол не более как 18-летним юношей. От отца своего он наследовал огромное государ­ство, простиравшееся от «реки Египетской до великой ре­ки Евфрата». Для управления таким государством, в кото­ром, притом, было много различных завоеванных племен, готовых при каждом удобном случае восстать против за­воевателей, требовался обширный ум и испытанная муд­рость. Юный царь от природы был одарен светлым умом и проницательностью и, понимая трудность предстоявшей ему задачи, позаботился, прежде всего, водворить необхо­димый мир вокруг самого престола, чтобы всецело отдать­ся потом управлению государством. Это было тем необхо­димее, что, несмотря на окончательное провозглашение Соломона царем, во дворце продолжали существовать сто­ронники Адонии, к которым принадлежали даже такие лица, как великий священник Авиафар и военачальник Иоав. Нужно было сломить и уничтожить эту партию, и когда Адония однажды косвенно заявил свое притязание на престол просьбою о позволении ему жениться на по­следней наложнице Давида (Ависаге), то Соломон вос­пользовался этим случаем, чтобы окончательно устранить опасность посягательств на его престол. Адония был пре­дан смерти, Авиафар «удален от священства Господня», опасный интриган Иоав также лишен был жизни, несмотря на то, что он искал убежища в скинии. Той же учас­ти подвергся и Семей, который хотя и прощен был Дави­дом за свое злобное издевательство и злословие над ним, но при этом обнаружил такую ненависть к Давиду, что его невозможно было терпеть при себе юному царю.
После этого Соломон до позднейших лет своего царст­вования наслаждался глубоким миром, который составляет отличительную черту его царствования. Как могуществен­ный государь, он легко приобретал дружбу соседних госуда­рей и египетский фараон даже выдал за него свою дочь, с рукой которой Соломон получил в приданое важный город Газер, командовавший равниной Филистимской — этой большой дорогой между Египтом и Месопотамией43, Как для израильтян, так и для окружающих их народов этот союз красноречиво свидетельствовал о том высоком поло­жении и политическом значении, которого достиг избран­ный народ. Невольно рисуется поразительная противопо­ложность теперешнего его состояния с тем, в каком он находился, будучи презренным рабом гордых фараонов. Так чудесно исполнил Бог все Свои великие обетования.
Вместе с государственным наследством, Соломон полу­чил от Давида и богатое духовное наследство — его пре­данность религии отцов. «И возлюбил Соломон Господа, ходя по уставу Давида, отца своего». Для изъявления бла­годарности за доброе начало своего царствования юный царь отправился в Гаваон, где находился главный жертвен­ник, и там принес богатую жертву — в тысячу всесожже­нии44. И жертва была благоутодна Богу. «В Гаваоне явился Господь Соломону во сне ночью, и сказал Бог: проси, что дать тебе». Вопрос этот был испытанием для Соломона, и он ответил на него, как должно было ответить юному ца­рю, призванному к управлению великим народом. «Госпо­ди, Боже мой! отвечал Соломон: Ты поставил раба Твоего царем вместо Давида, отца моего; но я отрок малый, не знаю ни моего выхода, ни входа. Даруй же рабу Твоему сердце разумное, чтобы судить народ Твой и различать, что добро и что зло; ибо кто может управлять этим многочис­ленным народом Твоим?» — «И благоугодно было Госпо­ду, что Соломон просил этого. И сказал ему Бог: за то, что ты просил этого, и не просил себе долгой жизни, не про­сил себе богатства, не просил себе души врагов твоих, но просил себе разума, чтоб уметь судить, вот, Я сделаю по слову твоему. Вот, Я даю тебе сердце мудрое и разумное, так что подобного тебе не было прежде тебя, и после тебя не восстанет подобный тебе. И то, чего ты не просил, Я даю тебе — и богатство, и славу, так что не будет подоб­ного тебе между царями во все дни твои. И если будешь ходить путем Моим, сохраняя уставы Мои и заповеди Мои, как ходил отец твой Давид, Я продолжу и дни твои». От радостного волнения юный царь проснулся и увидел, что это было лишь сновидение, но сновидение глубоко знамена­тельное, возродившее всю его духовную жизнь. Чудесно да­рованную ему мудрость он скоро доказал знаменитым ре­шением о спорном ребенке между двумя матерями45 и еще более своим мудрым управлением, благодаря которо­му его государство сделалось по своему благоустройству об-разцом для всех окружающих правителей.
Свой двор Соломон устроил с пышным великолепи­ем46. Он окружен был приближенными сановниками, со­ставлявшими как бы его государственный совет, из кото­рых каждый заведовал вверенною ему частью управления. Так, кроме «дееписателя», священников и писпев при дво­ре были: военачальник (Ванея), Друг царя (Завуф), на­чальник над приставниками (Азария), начальник над до- мом царским (Ахисар) и начальник над податями (Адо-нирам). Все государство в административном отношении разделено было на двенадцать округов, которыми управля­ли двенадцать «приставников», из которых каждый дол­жен был доставлять продовольствие царскому двору на один месяц. Но кроме этого ему отовсюду присылались дары и подати — от всех покоренных царств и народов на огромном пространстве «от реки Евфрата до земли Филистимской и до пределов Египта». «Продовольствие Со­ломона на каждый день составляли: тридцать коров муки пшеничной и 60 коров прочей муки, десять волов откорм­ленных и 20 волов с пастбища, и сто овец, кроме оленей и серн, и сайгаков и откормленных птиц». Для охранения внешнего и внутреннего мира Соломон содержал сильное войско, которое он увеличил конницей и колесницами. У него было 1 400 колесниц и 12 000 всадников. Кони и ко­лесницы вывозились из Египта, который славился ими. Каждая колесница стоила 600 сиклей серебра и каждая лошадь 150 сиклей серебра. Благодаря миру с соседними государствами, начала быстро развиваться торговля, которая еще больше содействовала обогащению как двора Со­ломонова, так и всего народа. В Иерусалиме скоплялось так много драгоценных металлов, что серебро и золото сделались как бы равноценными простому камню; свози­лось так много кедров ливанских для построек, что они стали равноценными сикиморам — простому строевому лесу в Палестине. Население вследствие этого быстро уве­личивалось, наслаждаясь довольством и благоденствием. «И жили Иуда и Израиль спокойно, каждый под вино­градником своим и смоковницею своею от Дана до Вир-савии, во все дни Соломона». Сам Соломон отличался не только царственным великолепием, но и царственно кра­сивою внешностью и особенно царственною мудростью, изумлявшею современников. Священный историк изощ­ряется в приискании достаточных слов для изображения этой мудрости. «И дал Бог Соломону, говорит он, муд­рость и весьма великий разум, и обширный ум, как песок на берегу моря. И была мудрость Соломона выше мудро­сти всех сынов востока и всей мудрости египтян. Он был мудрее всех людей, и имя его было в славе у всех окрест­ных народов»47. От своего отца он наследовал дар поэти­ческого вдохновения, который вместе с его личною мудро­стью проявился в том, что он «изрек три тысячи притчей и тысячу пять песней»; вместе с тем его любознательный ум отдался исследованию природы, так что и в области ес­тествознания он поражал современников обширностию и глубиной своих познаний: «и говорил он о деревах, от ке­дра, что в Ливане, до иссопа, вырастающего из стены; го-ворил о животных, и о птицах, и о пресмыкающихся, и о рыбах», т.е., одним словом, по всем отделам естествозна­ния. Сочетание таких необычайных дарований и обшир­ных познаний в юноше-царе, естественно, делало его чу­дом своего века. «И приходили от всех народов послушать мудрости Соломона, от всех царей земных, которые слы­шали о мудрости его»48.
Благоустроив внутренние дела государственного уп­равления, Соломон не замедлил приступить к исполне­нию главного завещания своего отца Давида, именно к построению «дома имени Господа, Бога своего»49. Обсто­ятельства благоприятствовали началу предприятия. Ста­рый друг Давида, Хирам, царь тирский, перенес свою дружбу и на его сына, и, услышав о восшествии его на престол, отправил к нему посольство с поздравлением и заявлением дружбы. Соломон воспользовался этим случа­ем и через ответное посольство к Хираму просил его о со­действии в построении храма. Хирам вновь ответил Соло­мону письмом, в котором охотно предлагал ему всякое содействие. Между ними состоялось соглашение, по кото­рому Хирам обязывался доставлять кедровые брусья с Ли­вана, а Соломон должен был ежегодно поставлять во дво­рец Хирама условленное количество хлеба и оливкового масла, именно 20 000 коров пшеницы и 20 коров масла. Заготовлявшийся на Ливане строевой лес сплавлялся фи­никиянами морем до Яффы, откуда Соломон перевозил его в Иерусалим. Рабочие для этих работ набирались из подвластных иноплеменников, живших в различных частях страны. Их собрано было 153 600 человек: 70 000 из них употреблялись для  перевозки брусьев, 80 000 для руб­ки леса на Ливане и 3 600 в качестве надзирателей. Кро­ме того, чтобы сделать храм вполне национальным пред­приятием и созданием, Соломон обложил повинностью и весь израильский народ, который должен был поставить 30 000 рабочих для  работы на Ливане, куда он и посылал их по десяти тысяч в месяц попеременно, так что один месяц они работали на Ливане, а два месяца оставались у себя дома. Кроме рубки леса они должны были тесать ог­ромные камни под фундамент храма, для которого искус­ственно обделана была и самая гора Мориа, назначенная Давидом для возведения храма. Кроме рабочих и матери­ала Хирам снабдил Соломона и главным архитектором, своим соименником Хирамом. Он был сын одной вдовы из колена Данова. Отец его был тирский художник, от которого он и наследовал многосторонний художествен­ный талант и мог исполнять все дорогие и изящные ра­боты, необходимые для  храма. Как главный архитектор и художник, он стал во главе многих других художников, собранных самим Соломоном.
Наконец, приступлено было к построению50. Это бы­ло в 480 году от исхода израильтян из Египта, в четвертый год царствования Соломона, во 2-й день месяца Зиф, вто­рого месяца церковного года (апрель — май). Все подго­товительные работы были настолько закончены, что самое возведение здания происходило в полнейшей тишине — без звука молота, и закончено было в 7 1/2 лет, в восьмом месяце (Буле), одиннадцатого года царствования Соломо­на. Вся площадь, обнесенная стенами дворов храма, зани­мала около 600 квадратных футов. Самое святилище было небольших размеров, так как назначалось только для свя­щеннодействующих, а для народа предназначались обшир­ные дворы. В общем, план храма был похож на план ски­нии, от которой он отличался только несколькими прист­ройками к святилищу, предназначавшимися для помещения священников и других служителей храма, а также сокровищницы и вообще необходимых служб. По своим размерам самый храм был как раз вдвое больше скинии, имел в длину 80 локтей и в ширину 40 локтей (скиния имела 40x20), и высота его была 30 локтей (ски­ния имела 15 локтей высоты). Храм состоял из трех час­тей: притвора, святилища и Святого святых. Притвор за­нимал 10 локтей всего помещения храма и украшен был двумя великолепными бронзовыми колоннами (Иахин и Воаз) в 18 локтей высоты каждая, кроме особых капите­лей, украшенных дорогой резьбой, представлявшей венцы наподобие лилии с гранатовыми яблоками на цепочках. Святилище, или среднее помещение, имело 40 локтей в длину и 20 в ширину (в скинии 20x10 локтей) и Святое святых представляло кубическое помещение в 20 локтей в длину, ширину и высоту (в скинии 10 локтей во всех трех измерениях). Вся внутренность храма была богато укра­шена дорогой резьбой и золотом. Над ковчегом завета, по­ставленном во Святом святых, были поставлены два херу­вима резной работы, покрытой золотом. Своими внутренними крыльями они соприкасались между собой над ков­чегом, а внешними касались стен храма. В святилище кро­ме кедрового и покрытого золотом жертвенника кадиль­ного поставлено было семь золотых светильников (на ме­сто одного в скинии) и стол хлебов предложения был заменен десятью золотыми столами, на которых кроме хлебов предложения помещались и все золотые сосуды, необходимые при богослужении. Храм был окружен дву­мя обширными дворами, обнесенными стенами. Двор внешний назначен был для народа, а двор внутренний для священников. На последнем находился огромный медный жертвенник, к которому нужно было подниматься по сту­пеням лестницы, перемежавшейся тремя площадками. Тут же пред притвором было «медное море», т.е. огром­ный медный умывальник, названный так по обширности своего объема, имевшего пять локтей высоты, 10 в диаме­тре и 30 в окружности. Он стоял на двенадцати медных волах, которые по три были обращены к четырем странам света, и имел изящный вид шестилиственной лилии. Ря­дом с ним находилось десять меньших умывальников для омовения жертв. В общем, храм представлял собою вели­колепное по богатству материалов и изяществу работы и украшений здание, высившееся на самой вершине горы Мориа. Вход с него был с востока и вел вверх по склону горы сначала во двор внешний, оттуда на несколько сту­пеней выше во двор внутренний, от которого также на несколько ступеней выше стоял уже притвор храма. От­дельные части храма разделялись между собой деревянными перегородками, покрытыми золотом. В святилище ве­ли двойные врата изящной работы, а врата во Святое свя­тых закрывались еще завесой из драгоценнейших тканей с изображением херувимов. Благодаря такому плану пост­роения храма на горе, он, несмотря на свои сравнительно небольшие размеры, был «весьма величествен», а изуми­тельное богатство украшений и самая ценность материа­лов поистине делали его «славой и украшением пред все­ми землями», как и желал Давид в своем предсмертном завещании.
По окончании построения храма было совершено его торжественное освящение51. Временем для него был из­бран самый радостный праздник Кущей, в седьмом меся­це (Тисри = сентябрь — октябрь) священного года. По­кончив все свои полевые работы и собрав виноград, народ собрался в Иерусалим со всех концов обширного государ­ства Соломонова. Явились представители всех колен наро­да и все колено Левиино — в своем полном составе. Во­круг великого жертвенника во внутреннем дворе рядами расставились священники для жертвоприношения и рядом с ними левиты-певцы в висонных52 одеяниях с кимвалами, псалтирями и цитрами и 120 священников с трубами. Сам Соломон занимал возвышенное место, дававшее ему воз­можность видеть весь обряд освящения. Священнодейст­вие началось с торжественного поднятия и перенесения ковчега завета. Когда левиты с ковчегом приблизились к вратам притвора, многочисленный хор певцов грянул по­следние стихи 23 псалма: «Поднимите, врата, верхи ваши,
и поднимитесь двери вечные, и войдет Царь славы». Часть хора спрашивала: «Кто сей Царь славы?», и весь хор опять отвечал: «Господь сил — Он есть Царь славы». Ковчег за­вета был поставлен в Святом святых под сению крыл хе­рувимов. В этот момент все огласилось звуками торжества. «И были, как один, трубящие и поющие, издавая один го­лос к восхвалению и славословию Господа, — и когда за­гремел звук труб и кимвалов и музыкальных орудий, и вос­хваляли Господа: ибо Он благ, ибо во век милость Его, тог­да дом, дом Господень наполнило облако, и не могли священники стоять на служении по причине облака; пото­му что слава Господня наполнила дом Божий». Тогда царь поднялся с своего возвышения и благословил народ; рас­сказав историю построения храма, он опустился на колена и, воздев руки к небу, произнес великую посвятительную молитву53, в которой просил о благоволении и милости Бо­жией в будущих судьбах Израиля. «Господи, Боже Израи­лев! молился Соломон. Если небо и небеса не вмещают Те­бя, тем менее храм сей, который построил я. Но призри на молитву раба Твоего и на прошение его. Да будут очи Твои отверзты и уши Твои внимательны к молитве на ме­сте сем. Священники Твои, Господи, да облекутся во спа­сение и преподобные Твои да насладятся благами. Госпо­ди, Боже мой! не отврати лица Твоего, помяни милость к Давиду, рабу Твоему»! Во время молитвы облако станови­лось все ярче и светлее, и в знак особенного благоволения «сошел огонь с неба и поглотил всесожжение и жертвы, и слава Господня наполнила дом». «И все сыны Израилевы пали лицем на землю, и славословили Господа, ибо Он благ, ибо во век милость Его». Последовавшее затем празд­нество продолжалось две недели (вдвое против обычного праздника Кущей) и за это время было принесено в жерт­ву 22 000 волов и 120 000 овец, причем как царь, так и весь народ соперничали щедростию приношений. По окончании празднества Соломон отпустил народ, и все «благословляли царя, и пошли в шатры свои, радуясь и ве­селясь в сердце о всем добром, что сделал Господь рабу Своему Давиду и народу Своему Израилю»54.