БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД ШЕСТОЙ (От помазания царя до разделения царства еврейского.) XXXV. Последние годы царствования Давида. Исчисление народа и наказание. Последние распоряжения и кончина Давида35.

С подавлением восстания Савея в государстве водво­рился внутренний мир, продолжавшийся почти до конца царствования Давида. Внутренние враги не дерзали боль­ше открыто выступать против царя, который все более за­воевывал сердца своего народа, посвящая себя заботам о его внутреннем благосостоянии. Но и этот последний пе­риод не прошел без некоторых испытаний, которые Про­мысл посылает для нравственного очищения и укрепления царей и народов. Первым из них был голод, продолжав­шийся три года и послуживший поводом к печальной судьбе Саулова дома36. Исследование о причине голода по­казало, что он был наказанием за какой-то кровожадный поступок Саула по отношению к гаваонитянам, — посту­пок, требовавший отмщения. Когда Давид спросил у гаваонитян, какого возмездия они желали бы за этот посту­пок, то эти жестокие язычники, хотя и приобщенные к израильскому народу в виде рабов, но сохранявшие свои языческие нравы, потребовали выдачи себе потомков Сау­ла в числе семи человек, которых они и повесили самым варварским образом,  выставив их трупы под палящим солнцем для гниения и на съедение диким животным и птицам. Трупы висели так в течение целого лета, от нача­ла жатвы ячменя в апреле до осенних дождей, представ­ляя поистине страшное зрелище, которому еще более тра­гического ужаса придавала склонявшаяся пред ними фигу­ра  злополучной  матери  пятерых  повешенных  сыновей. Рицпа, наложница Саулова, убитая горем о потере своих сыновей, взяв вретище, разостлала его пред трупами и провела на нем все лето, не допуская хищных зверей и птиц касаться дорогих для нее тел. Эта безграничная ма­теринская преданность так поразила Давида, что он сам отправился к месту казни и утешил несчастную мать по­гребением повешенных (равно как и костей самого Сау­ла и своего друга Ионафана), достойным их высокого зва­ния. «И умилостивился Бог над страною после того».

В это же время Давиду пришлось еще раз отразитьфилистимлян37. Последние, пользуясь внутренними смута­ми и бедствиями государства, еще раз попытались сломить его силу и выставили нескольких исполинов, потомков древних Рефаимов, из которых один, Иесвий, едва не убил самого Давида. Этот случай сильно поразил израильтян, и они поклялись, что в будущем не позволят ему лично вы­ходить на войну, «чтобы, как добавляли они, не угас све­тильник Израиля». Благодаря отваге войска Давидова, фи­листимляне были разбиты, и на всех границах государства вновь водворился мир. Давид возблагодарил Бога торжест­венною песнию: «Господь твердыня моя, и крепость моя, и избавитель мой. Бог мой слава моя, на Него я уповаю; щит мой, рог спасения моего; ограждение мое и убежи­ще мое; Спаситель мой, от бед ты избавил меня!»38. Эта восторженно хвалебная песнь царя вошла в собрание его других песней и псалмов и составляет 17-й псалом книги Псалтирь.

Давид теперь опять наслаждался полным миром и благоденствием. Он был самодержавным царем великого государства, которое простиралось от Ливанских гор до границы Египетской и от Средиземного моря до реки Ев­фрата. При таком состоянии Давиду оставалось только смиренно благодарить Бога за оказанные ему и его наро­ду благодеяния, так как он сам сознавал, что всем этим ве­личием он исключительно обязан помощи Божией. Но в нем шевельнулось чувство самонадеянной гордости, и он, быть может имея в виду смелый план дальнейших завое­ваний или увеличения своих богатств, велел произвесть исчисление всему населению государства39. Счет был произ­веден, и по нему оказалось, — что «израильтян было 800 000 мужей сильных, а иудеев 500 000». Но только тогда Давид вполне сознал греховность своих побуждений  при этом исчислении, «и вздрогнуло сердце Давида, и ска­зал он Господу: тяжко согрешил я, поступив так; и ныне молю Тебя, Господи, прости грех раба Твоего; ибо крайне неразумно поступил я». Своим покаянием он, однако же, не загладил греха и должен был понести наказание. В ка­честве вестника Божия гнева явился к нему пророк Гад и предложил ему на выбор три наказания: семилетний го­лод, трехмесячное преследование от неприятелей, или трехдневную моровую язву. «Тяжело мне очень, восклик­нул царь: но пусть впаду я в руки Господа, ибо велико ми­лосердие Его; только бы в руки человеческие не впасть мне». Давид избрал моровую язву, которая и начала опу­стошать население. В короткое время она похитила 70 000 человек и готова была распространиться и на Иерусалим, чтобы опустошить его. Тогда царь с мольбою о милосер­дии воскликнул: «вот, я согрешил, я (пастырь) поступил беззаконно; а эти овцы, что сделали они? Пусть же рука Твоя обратится на меня и на дом отца моего!» Такая все­целая самоотверженность ради невинного народа утиши­ла гнев Божий. Давид, по указанию пророка, построил жертвенник на том месте, где он увидел Ангела-карателя и купил это место (гумно Орны иевусеянина) за 600 сиклей золота, чтобы построить на нем и самый храм. Место это   получило   название   Мориа    (видение),   вследствиеименно бывшего Давиду видения Ангела-карателя, губи­тельная рука которого здесь отвращена была от Иерусали­ма молитвенным ходатайством царя.

Остаток своей жизни Давид посвятил главным обра­зом собиранию материалов и подготовительным работам для построения храма. За все свое царствование он успел уже собрать громадные богатства, которые теперь состав­ляли 100 000 талантов золота и миллион талантов сереб­ра. Искусные рабочие и каменотесы были собраны со всей земли; заготовлено было множество железа и меди без ве­су и кедровых деревьев без счету. Но Давид помнил волю Божию и ограничился только подготовительными работа­ми, предоставляя построение самого храма своему преем­нику, которым он назначил Соломона, Призвав его к се­бе, Давид рассказал ему историю всего этого великого предприятия и завещал ему совершить его, прося всех князей израильских помогать ему в этом.

Это публичное назначение Соломона наследником престола послужило поводом к новой внутренней смуте, отравившей последние дни царствования Давида. Оно на­несло смертельный удар честолюбивым замыслам четвер­того по старшинству сына Давидова — Адонии, который, отличаясь красивой внешностью и пользуясь видимым расположением отца, доселе считал себя прямым наслед­ником престола40. Видя такой неблагоприятный для себя оборот дела, он, подобно своему брату Авессалому, ре­шился силою овладеть престолом. Он успел навербовать себе немало приверженцев, и на его сторону стали даже беспокойный Иоав и главный священник Авиафар. Заго­ворщики устроили блистательный пир, на котором от­крыто провозглашали Адонию царем, а между тем пре­старелый Давид еще ничего не знал об этом. Тогда про­рок Нафан открыл ему о заговоре и грозящей Соломону опасности, и встревоженный царь повелел немедленно взять Соломона к реке Гиону и там торжественно пома­зать его на царство. Помазание совершено было главным священником Садоком и пророком Нафаном, в присут­ствии многочисленного народа, который встретил это по­мазание восторженными ликованиями и сопровождал Соломона при возвращении его в город радостными кли­ками: «да живет царь Соломон!» Пораженные такою не­ожиданностью, заговорщики рассеялись. Сам виновник смуты Адония искал спасения у жертвенника, и оставил его только тогда, когда Соломон поклялся пощадить ему жизнь. Чтобы утвердить права Соломона на царский пре­стол, Давид опять созвал главнейших представителей на­рода и выразил пред ними свою волю о том, чтобы Соло­мон был наследником его престола. При этом он еще раз увещевал их не ослабевать в ревности при создании вели­кой святыни, именно храма Божия, который «должен быть весьма величествен, на славу и украшение пред все­ми землями». Тут же Давид передал Соломону все черте­жи будущего храма и его принадлежностей с описью ма­териалов и богатств, которые увеличены были приноше­ниями начальников и князей народа. В подтверждение воли царя принесены были жертвы, Соломон окончательно провозглашен царем, а преданный ему священник Са­док помазан в первосвященника. В этом торжественном собрании народа и священнослужителей Давид, между прочим, сделал подробные распоряжения о порядке слу­жения колена Левиина при будущем храме, а также и последние распоряжения касательно войска и всех других государственных дел.

Но вот приблизилась и кончина, когда должен был угаснуть «светильник Израилев»41. Чувствуя приближение смерти, Давид еще раз призвал своего наследника и с сво­его смертного одра еще раз увещевал его исполнять запо­веди Божии и законы Моисеевы, дав ему в то же время не­сколько мудрых советов касательно приближенных, из ко­торых одних Соломон должен был удалить (и между ними беспокойного Иоава), а других приблизить и наградить. И затем, вознеся последнюю пламенную молитву о благоден­ствии своего сына-преемника, Давид умер «в доброй ста­рости, насыщенный жизнию, богатством и славою». Всего царствования его было сорок лет, из которых семь в Хев­роне и тридцать три в Иерусалиме, «городе Давидовом», где он и погребен был. Гробница его сделалась общей усы­пальницей и для последующих царей иудейских.

В лице Давида религиозно-нравственный дух избран­ного народа нашел всестороннее и высшее свое выраже­ние. В разнообразных событиях своей жизни Давид высту­пает пред нами как пастух, воин, поэт, мудрый правитель, пророк и царь, объединяя в себе лучшие качества своего народа — простоту, великодушие, благоразумие и сильный религиозно-нравственный смысл. Его религиозно-нравственные песни и псалмы, в которых он, смотря по обстоятельствам своей богатой приключениями и всевоз­можными испытаниями жизни, вдохновенно выражал свои чувства веры и упования на Бога, благодарности и славословия, радости и скорби, ликования и покаянного сокрушения, по силе и нежности выражения, равно как и по возвышенности и пламенности религиозного чувства не имеют ничего себе подобного не только в священной по­эзии других народов, но и в книгах ветхого завета. Содер­жащиеся в них истины ближе всего подходят к истинам нового завета, и потому Псалтирь является и у христиан­ских народов самою любимою книгою, в которой милли­оны ищут и находят утешение и мир для своей борющей­ся с искушениями и невзгодами души. Как по своей жиз­ни, так и особенно по своему духу Давид более, чем кто-либо в ветхом завете, был истинным прообразом Хри­ста, который поэтому с особенною выразительностью на­зывается «сыном Давидовым». Самое имя Давида сдела­лось историческим именем, и увековечено в таких назва­ниях, как «город Давидов», «престол Давидов», «семя Давидово»; оно считалось столь высоким, что уже никто не осмеливался носить его потом, вследствие чего мы уже и не встречаем его в библейской истории последующего времени. Высшей похвалой для Давида служит то, что в нем Сам Бог нашел «Себе мужа по сердцу Своему» (1 Цар. 13:14), и что высотою его религиозно-нравствен­ной жизни измерялась жизнь лучших из его преемников, похвалою для которых было выражение: «он ходил первы­ми путями Давида, отца своего». Как и всякий человек, он нередко падал с высоты своего религиозно-нравственного идеала, и падал глубоко; но и в этом падении он преподал нам величайший пример покаянного сокрушения, давав­шего ему возможность и силу вновь сбрасывать с себя бре­мя греховности и восставать для новой духовной жизни. Давид есть величайший образец нравственно доброго и одушевленного возвышенными чувствами человека, кото­рый всеми силами стремится к добру и мужественно бо­рется с одолевающими его искушениями. В этой борьбе он может падать и падать глубоко, но он никогда не ос­тавит этой борьбы, и после всякого падения — со слеза­ми и сокрушением вновь начнет эту нескончаемую, оже­сточенную борьбу, и в конце концов восторжествует в ней над всеми темными силами зла. Поэтому-то Псалтирь, как боговдохновенно поэтическая летопись испытаний ду­ховной жизни великого псалмопевца, и поражает своею изумительною жизненною правдою, и в ней всякий нахо­дит боговдохновенное выражение тех самых чувств, кото­рые может испытывать каждый человек при различных обстоятельствах и превратностях жизни.