БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД ШЕСТОЙ (От помазания царя до разделения царства еврейского.) ХХХIII. Царствование Давида. Завоевание Иерусалима. Перенесение ковчега завета, победоносные войны и мысль о построении храма18.
Во время своей изгнаннической жизни Давид уже считался многими прямым и законным преемником Сау­ла, и потому по смерти последнего колено Иудино не за­медлило провозгласить его царем, лишь только он вступил в пределы этой земли. Но оставались приверженцы и у Саула, и этим воспользовался приближенный его полково­дец Авенир, который при помощи жителей Галаада объя­вил царем Иевосфея, одного из сыновей Саула, и власть его была признана одиннадцатью коленами. При таких обстоятельствах стала неизбежной междоусобная война, которая с переменным счастьем продолжалась около пяти лет. Но перевес, видимо, клонился в сторону Давида, тем более, что между Авениром и Иевосфеем скоро возникли несогласия, которые повели даже к переходу Авенира на сторону Давида, где он, однако же, был убит военачальни­ком последнего Иоавом в отмщение за убийство его бра­та Асаила. Сам Иевосфей скоро был убит своими прибли­женными, которые, в надежде получить награду от Дави­да, принесли ему даже голову вероломно убитого ими царя. Но Давид, с истинно царственным великодушием, голову Иевосфея предал погребению, а убийц его казнил смертью19.
По смерти Иевосфея у Давида не было больше соперников, и глаза всего народа невольно обратились к нему. Представители всех колен собрались в Хеврон и, перечис­лив заслуги Давида для страны, торжественно провозгла­сили его царем над всеми коленами, после чего он окон­чательно был помазан на царство20. В лице его народ из­раильский приобрел себе своего величайшего царя. Ему было тридцать лет от роду. В войне он уже приобрел громкую, всенародную известность своей знаменитой борьбой с Голиафом, которая вместе с другими его подви­гами воспевалась в народных песнях, столь возбуждавших мрачную зависть Саула. При своей страннической жизни в качестве изгнанника он прошел всю страну вдоль и по­перек, близко ознакомился с жизнью не только своего собственного народа, но и ближайших соседей, у которых ему не раз приходилось искать себе убежища. Во время тяжкой школы испытаний он научился ценить жизнь не с высоты отдаленного царского престола, а в ее действи­тельных нуждах и потребностях, быть милостивым и со­страдательным к простому народу, равно как и велико­душным к своим врагам. Но более всего перенесенные им испытания научили его всецелому упованию на Бога и еще более воспламенили в нем тот дух религиозности, ко­торый и выразился в его дивных боговдохновенных пес­нях — псалмах, дышащих безграничным упованием на промысл Божий. Такой царь не мог не пробудить сочув­ствия в народе, и около него быстро образовалось боль­шое войско, начальники которого всецело отдали себя в распоряжение Давида. В Хевроне Давид царствовал семь с половиною лет21. За это время он пришел к убеждению, что для утверждения царской власти в стране ему необходима столица, которая, не принадлежа никакому колену в отдельности, могла бы служить общею столицею для всего народа. Для этой цели Давид наметил одну сильную крепость на рубеже между коленами Иудиным и Вениаминовым, которая, несмотря на все усилия израильтян, отстаивала свою независимость и доселе принадлежала иевусеям22. Это именно Иерусалим, который не только занимал сильное естественное положе­ние на горе, возвышающейся на 2 610 футов над уровнем моря, но и укреплен был кроме того неприступными сте­нами. Давид, полагаясь на мужество и патриотизм своего храброго войска, порешил во что бы то ни стало взять эту гордую твердыню и объявил, что первый, кто водрузит зна­мя Давидово на стенах Иерусалима, будет сделан воена­чальником всего его войска. Честь эта выпала храброму Иоаву. Крепость была взята, и Давид основал в Иерусали­ме свою царскую столицу, назвав ее градом Давидовым. Благодаря своему великолепному положению на Сионской горе, господствующей над всею окрестностью, Иерусалим, с возвышением его на степень столицы, начал быстро стя­гивать к себе иудейское население; новая столица скоро расцвела пышно и богато, и Иерусалим сделался одним из знаменитейших городов в истории не только израильского народа, но и всего человечества.
В своей новой столице Давид «преуспевал и возвы­шался, и Господь Бог Саваоф был с ним»23. Могущество его имени подействовало устрашающим образом на филис­тимлян, этих давних врагов избранного народа. Они по­пытались было подорвать силу крепнущего государства и открыли против Давида военные действия; но, дважды по­раженные Давидом, с большим уроном должны были от­ступить, оставив в его руках даже своих идолов, которых Давид велел сжечь. Вместе с тем Давид приобрел дружбу своего соседа Хирама, царя могущественного и богатого Тира. Хирам был полезен Давиду особенно при благоустроении его новой столицы, так как посылал ему «кедро­вые деревья, плотников и каменщиков» для возведения дворца и необходимых государственных построек. Да и вообще эта дружба была в высшей степени выгодна для обоих народов, из которых один (израильский) был по преимуществу земледельческий, а другой — торгово-промышленный, и потому с взаимною выгодою могли ме­няться произведениями своей земли и своего труда.
Но, благоустраивая свою столицу и свое государство в политическом и экономическом отношении, Давид не за­бывал, что главное назначение избранного народа — быть светом для язычников в религиозно-нравственном отно­шении, и потому обратил свое главное внимание на воз­вышение религиозного духа народа. С этою целию он ре­шил перенести главную святыню народа — ковчег завета в Иерусалим, чтобы сделать свою столицу объединяющим центром страны не только в политическом, но и религи­озном отношении24. Ковчег завета со времени возвраще­ния его от филистимлян находился в Кириафиариме. Да-вид отправился туда во главе 30 000 избранных мужей. Для ковчега была приготовлена новая колесница, на кото­рой он торжественно был двинут в путь. Два сына Авинадава, в доме которого доселе находился ковчег, везли его в торжественном шествии народа, выражавшего свою вос­торженность музыкой и священными песнями. Но смерть Озы, одного из сыновей Авинадава, однако же показала, что для святыни требовался другой способ передвижения, именно на раменах левитов и священников. После трех­месячного пребывания в Гефе, ковчег вновь был двинут в путь и с торжеством несен был первосвященниками от обеих линий Ааронова священства. Чрез каждые шесть шагов царь приносил жертвы; самое шествие сопровожда­лось восторженным пением, музыкою и ликованием. Сам Давид, одетый в простой священнический льняной эфод, увлеченный чувством религиозного восторга, «скакал из всей силы пред Господом», изливая свою восторженность в дивных псалмах, смешивавшихся с песнями левитов, ра­достными кликами народа и торжественными звуками труб, кимвалов и арф. На Сионе для ковчега была приго­товлена новая скиния (старая оставлена была в Гаваоне, так как, наверное, успела значительно обветшать и повре­диться от времени): там Давид принес всесожжения и жертвы мирные и, «благословив народ именем Господа Саваофа, он раздал всему народу — как мужчинам, так и женщинам — по одному хлебу, и по куску жареного мя­са, и по одной лепешке и по кружке вина каждому» в па­мять этого великого события. Но вечною памятью о нем оставались те псалмы, которые составлены были Давидом по случаю великого торжества. При самом поднятии ков­чега для перенесения его в Иерусалим составлен был и пелся псалом 67, начинающийся словами: «Да восстанет Бог и расточатся враги Его, и да бегут от лица Его ненави­дящие Его». При вступлении ковчега в крепость Сионскую пелся псалом 23, в котором на самый момент вступления указывает восторженное обращение к вратам крепости: «поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь двери веч­ные, и войдет Царь славы!» В этом псалме Иегова про­славляется как царь славы, который, наконец, завершил победу над языческими врагами Своего народа и водво­рился на Сионе, откуда Он покорит Себе весь мир. «Кто сей царь славы?» спрашивает в этом псалме один хор, и другой торжественно отвечает: «Господь крепкий и силь­ный, Господь сильный в брани». «Кто сей царь славы? — Господь сил, Он царь славы!»
Отпустив народ, ликующий царь возвратился в дом свой, чтобы поделиться своею религиозною восторженно­стью и со всеми своими домашними. Но там он был встречен обидным укором со стороны своей высокомер­ной жены Мелхолы, которой крайне не понравилось по­ведение царя пред ковчегом: «как отличился сегодня царь Израилев», с ядовитой иронией сказала она Давиду, «обна­жившись сегодня пред глазами рабынь рабов своих, как обнажается какой-нибудь пустой человек!» Такое высоко­мерие дочери Сауловой должно было понести должное на­казание. Высказывая ей справедливый укор, Давид ответилей, что ради Господа он готов еще более уничижиться и религиозную восторженность последних служанок пред­почитает гордому высокомерию царицы. «И у Мелхолы, дочери Сауловой, не было детей до дня смерти ее».
После перенесения ковчега завета в Иерусалим Давид занялся делами внутреннего благоустройства, как религи­озного, так и гражданского. Так он, прежде всего, учредил при скинии правильный порядок богослужения, назначил особых для этого лиц, чтобы «они славословили, благода­рили и превозносили Господа Бога Израилева». Двое свя­щенников должны были постоянно трубить пред ковчегом завета Божия, а несколько левитов назначены были с це­лию возвышения торжественности богослужения присут­ствовать при нем с псалтирями, цитрами и кимвалами. Сам Давид составил боговдохновенный псалом, который пелся при богослужении в качестве особого славословия Богу и начинался словами: «Славьте Господа, превозноси­те имя Его; возвещайте в народах дела Его; пойте Ему, бряцайте Ему; поведайте о всех чудесах Его»... Псалом за­канчивался словами: Благословен Господь Бог Израилев от века и до века», и весь народ восторженно ответствовал кликами: «Аминь, аллилуия!»
В делах гражданского управления Давид обратил осо­бенное внимание на восстановление правого суда, поко­лебленного во время смут Саулова царствования. С этою целию он, прежде всего, образовал под своим личным председательством совет, составленный из наиболее при­ближенных лиц. Из них напр. Иоав был начальником войска, Иосафат дееписателем, Садок и Авимелех главными священниками, Суса писцем, и так далее. При помощи этих советников Давид имел возможность всесторонне следить за жизнью народа и государства и удовлетворять всем его насущным нуждам и потребностям. «И царство­вал Давид над всем Израилем, и творил суд и правду все­му народу своему».
При благоустроении внутренних дел Давид для обес­печения своих границ от внешних нападений повсюду расставил охранные войска. Но с окончанием этого благо­устройства он, располагая сильным войском, мог высту­пить и на поприще завоевательной политики25. Вокруг обетованной земли жило много враждебных народов, ко­торые не только часто нападали на израильский народ, но и владели такими землями, которые, по обетованию Бо­жию, должны были принадлежать к владениям избранно­го народа. И вот начинается целый ряд победоносных по­ходов. Давид, полный живого упования на Бога, решил ис­полнить волю Божию, заявленную в обетовании, и завоевать все те земли, которые незаконно и только по слабости и неверию израильского народа находились еще во владении его врагов-язычников. Победоносное оружие свое он, прежде всего, направил против филистимлян, ко­торые теперь должны были окончательно расплатиться за многочисленные беды, причиненные их частыми набегами народу израильскому. Они были поражены, и сильнейший их город Геф с зависящими от него городами перешел под власть Давида. Победа эта была решительная и надолго смирила филистимлян, так что, исключая двух-трех незна­чительных стычек, мы уже долго не слышим о их нападе­ниях. Она обеспечила избранному народу законную ему границу на юго-западе и распространила его владения до «реки Египетской», отделяющей Палестину от владений Египта. Обращаясь к восточной границе, Давид поразил моавитян и, чтобы окончательно сломить их силу, две тре­ти населения предал смерти, а остальную треть сделал ра­бами и данниками. Такая суровость по отношению к это­му народу, с которым Давид был, отчасти, родствен по крови (чрез свою прабабку Руфь моавитянку) и с кото­рым он вообще находился в дружественных отношениях, так что в одно время поручал своих родителей покрови­тельству моавитского царя, объясняется сознанием необ­ходимости окончательного отмщения за все бедствия, причиненные народу израильскому со времени Валака, а также, быть может, вызвана была каким-нибудь веролом­ным поступком с их стороны. Так исполнилось предсказа­ние Валаама: «Происшедший от Иакова овладеет и погу­бит оставшееся от города» (столицы моавской). Обеспе­чив восточную границу, Давид направил свое победоносное оружие к северо-востоку, для расширения своего царства до обетованной границы — реки Евфрата. Два сирийских царя Адраазар Сувский и царь Дамасский были поражены Давидом, оставив в его руках множество колесниц, коней, золотых щитов и медного оружия. Унич­тожив большую часть колесниц, сто из них Давид оставил для своего двора и вместе с щитами и медными доспехами перевез в Иерусалим. Славный Дамаск положил ору­жие пред Давидом и сделался его данником. «И помогал Господь Давиду везде, куда он ни ходил».
Эти победы прославили имя Давида во всей Азии. Не­которые цари спешили предложить ему свою дружбу и союз. Так Фой, царь Имафа, услышав о поражении Адраазара Сувского, его собственного врага, отправил своего сына Иорама с поздравлением Давиду и с богатыми дара­ми из разных золотых, серебряных и медных сосудов. Этот союз вместе с прежним союзом с Хирамом Тирским вполне обеспечивал северную границу царства, и Давид возвратился в Иерусалим, везя в качестве добычи много золота, серебра и меди, что все, впоследствии, пошло на построение храма и дворцов. Чрез несколько времени во­енная слава Давида прогремела и на юге. Он поразил идумеян и, поставив среди них охранные войска, сделал их данниками и рабами. Граница государства вследствие этой победы раздвинулась до восточного залива Чермного моря. И вот, таким образом, благодаря целому ряду блистатель­ных побед, Давид впервые в истории израильского народа владел всем пространством земли, которое обещано было патриархами. Царство израильского народа теперь уже не было незначительным, худо организованным государством, бывшим добычей соседних хищнических народов, кото­рые то и дело нападали на него, грабили города и убива­ли жителей. Это была теперь могущественная монархия, которая на время повелевала всей западной Азией и в ру­ках которой находилась судьба многочисленных народов, трепетно приносивших свою дань грозному для них царю.
Исполненный благодарности Богу, благоволившему исполнить теперь Свои обетования относительно владения землей Ханаанской, Давид решил доказать свою благодар­ность построением величественного храма, который был бы достоин Господа сил и Царя славы. У Давида было много богатств, накопившихся от добычи и дани, и он по­строил себе великолепный кедровый дворец, в котором и жил, наслаждаясь своими победными лаврами. Ковчег за­вета, между тем, все еще находился в скинии. Это несо­ответствие в помещении царя земного и Царя небесного поразило Давида. Призвав своего приближенного пророка Нафана, царь сказал ему: «вот я живу в доме кедровом, а ковчег Божий находится под шатром».
Пророк сначала одобрил мысль царя, но ночью полу­чил божественное внушение, что Давид, занятый благоустроением земного царства, не может приступать к этому великому предприятию и должен предоставить славу со­вершения его своему сыну, преемнику престола. Храм Всевышнего должен быть храмом мира и потому может быть построен только человеком, который не проливал крови человеческой, Давид же во время своих многочис­ленных войн много проливал крови и потому недостоин быть строителем храма Богу любви и мира. Но самая мысль о построении храма вытекала в нем из добрых по­буждений и потому Господь показал ему Свою милость в великом обетовании, что царство его (в духовном смысле) будет утверждено навеки.  Давид  пламенною молитвою
возблагодарил Бога и смиренно ограничился заготовлени­ем материалов для  построения храма в будущем26.
В то же время он еще раз выказал благородное вели­кодушие к дому Саулову. Из уважения к памяти своего друга Ионафана, он отыскал сына его Мемфивосфея, хро­мого на обе ноги, отдал ему родовые земли Саула и от­крыл ему доступ к царскому столу27.