БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД ТРЕТИЙ (От избрания Авраама до смерти Иосифа и заключения патриархальной эпохи) X. Иаков 22
Отправившись в далекий путь, Иаков в первый день, очевидно, гонимый опасением своего свирепого брата, прошел более шестидесяти верст, и дойдя до местечка Луз, остановился там переночевать, так как солнце уже за­шло и наступила ночь. Это было то самое место, где не­когда Авраам воздвигал жертвенник Богу. Увидев несколь­ко камней, быть может, остаток этого именно жертвен­ника, Иаков положил один из них себе под голову вместо подушки и от крайнего утомления заснул глубоким сном23. И вот, под влиянием только что пережитых событий он видит чудесный сон: видит лестницу, которая стоит на земле, а верх ее касается неба, и ангелы Божии восходят и нисходят по ней. Этот чудесный символ божественного промышления о земле заключился явлением ему Господа, который повторил ему обетование Авраамово: «Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Исаака; (не бойся). Зем­лю, на которой ты лежишь, Я дам тебе и потомству тво­ему. И будет потомство твое как песок земной и распро­странится к морю, и к востоку, и к северу, и к полудню, и благословятся в тебе и в семени твоем все племена зем­ные. И вот Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в сию землю; ибо Я не оставлю тебя, доколе не исполню того, что Я сказал тебе». Столь дивное видение пробудило Иакова, и он устрашился при­сутствия Божества на этом святом месте, поставил здесь памятник из камня, на котором спал, сделал на нем возлияние елея и назвал это место Вефилем, т.е. «Домом Бо­жиим», каковым названием и заменилось навсегда преж­нее название Луз.
Ободренный и подкрепленный обетованием Божиим, Иаков отправился дальше к месту своего назначения, и чрез несколько дней пути прибыл на богатые пастбища с многочисленными стадами крупного  и мелкого скота24. Около колодца, куда пригонялись стада для водопоя, он встретил между другими пастушку по имени Рахиль, и, уз­нав, что она дочь его дяди Лавана, отвалил для нее камень от колодца, напоил ее стада овец и, поцеловав Рахиль, «возвысил голос свой и заплакал», объявив ей, что он род­ственник отцу ее и что он сын Ревекки, тетки ее. Рахиль тотчас же побежала домой рассказать о случившемся, и отец ее Лаван с родственным радушием и приветом при­нял к себе в дом своего племянника от любимой его сес­тры Ревекки. Встретив родственный прием, Иаков начал служить Лавану, и последний, заметив его усердие, пред­ложил ему даже назначить себе плату за труды. Но у Иа­кова уже была на примете плата его сердца25. У Лавана было две дочери, из которых старшая «Лия была слаба глазами, а другая Рахиль была красива станом и красива лицом». Иаков полюбил Рахиль и предложил Лавану про­работать за нее семь лет, чтобы только он выдал ее за не­го в замужество. Лаван согласился, и эти семь лет показа­лись Иакову «за несколько дней, потому что он любил ее». Когда  настало  время  свадьбы,  Лаван,  воспользовав­шись восточным обычаем, по которому невеста во время заключения брака плотно закутывается в покрывала, об­манул Иакова и вместо Рахили подставил Лию, оправды­ваясь потом тем, что по местному обычаю «так не дела­ют, чтобы младшую отдать прежде старшей». Но он пред­ложил Иакову и Рахиль под условием, чтобы он еще проработал семь лет, на что Иаков и согласился. В этом обмане со стороны Лавана для Иакова было как бы воз­мездие за его собственный обман при получении благосло­вения первородства. Получив по прошествии недели брач­ной жизни с Лиею и Рахиль, Иаков проработал за нее еще семь лет своему тестю Лавану. Но это двоеженство совер­шилось без соизволения Божия, и потому в своей семей­ной жизни Иакову суждено было испытать множество огорчений как от соперничества жен, так и от поступков и судьбы своих детей.
Мстя Лии за ее невольный обман, Иаков относился к ней с пренебрежением и всецело привязался к Рахили; но Бог видел невинность и безропотную кротость Лии и по­тому благословил ее чадородием, между тем как гордая Рахиль оставалась бесплодною. У Лии уже было четыре сына — Рувим, Симеон, Левий и Иуда, а у Рахили еще не было ни одного, и она в крайней зависти хотела иметь де­тей хоть чрез служанку свою Баллу, от которой действи­тельно и родились два побочных для нее сына — Дан и Неффалим. Лия, в свою очередь, отдала Иакову свою слу­жанку Зелфу и от нее получила двух побочных сыновей — Гада и Асира, а затем и сама еще родила Иссахара и Завулона и дочь Дину. Таким образом, когда нелюбимая мужем Лия имела уже шесть собственных сыновей и дочь помимо двух сыновей побочных, любимая Иаковом Ра­хиль несла все еще позор бездетности, столь тяжкий на востоке. Это заставило ее, наконец, смириться и с молит­вой обратиться к Богу. «И услышал ее Бог, и отверз утро­бу ее. Она зачала и родила (Иакову) сына, и сказала: снял Бог позор мой. И нарекла ему имя: Иосиф, сказав: Гос­подь даст мне и другого сына».
Сделавшись отцом семейства, Иаков почувствовал не­обходимость приобрести самостоятельность и сделаться господином собственного дома и хозяйства. Поэтому он стал просить Лавана, чтобы тот отпустил его с семейством для возвращения на родину26. Лаван, понимая его заслуги для  умножения своего богатства, стал просить его остать­ся еще на несколько времени, предлагая ему после дать награду в виде скота, отмеченного черной шерстью, пят­нами и крапинами. Иаков согласился и под его руковод­ством и наблюдением такой скот чудесно умножался, так что когда ему пришлось получить свою награду, он «сде­лался весьма, весьма богатым, и было у него множество мелкого скота (и крупного скота), и рабынь, и рабов, и верблюдов, и ослов». Такое богатство даже возбудило за­висть в Лаване и он стал глядеть на Иакова с мрачным и недовольным лицом, еще более нахмурившимся от наве­тов его сыновей, которые говорили: «Иаков завладел всем, что было у отца нашего, и из имения отца нашего соста­вил свое богатство сие». Вследствие бывшего Иакову виде­ния, повелевшего ему возвратиться на свою родину, получив согласие своих жен, которые также желали удалиться от своего корыстного отца, продавшего их за работу себе (Быт. 31:14 и 15), Иаков сделал все нужные приготовле­ния к пути и, когда Лаван отлучился для стрижки своего скота, тайно двинулся в путь, причем Рахиль захватила с собою даже «идолов, которые были у отца ее». Перепра­вившись чрез реку Евфрат, Иаков двинулся в пустыню и направился к горе Галаад. Лаван только через три дня уз­нал об уходе Иакова, и, найдя, что у него похищены даже его идолы — «терафимы»27, он бросился вместе со своими сыновьями и родственниками в погоню за беглецом. На седьмой день Лаван настиг его у горы Галаада, и последст­вия этого несомненно были бы страшны, если бы Лаван накануне не получил во сне предостережения от Бога — не вредить Иакову. Благодаря хитрости своей дочери Ра­хили, он потерпел неудачу в отыскании своих терафимов. Не смотря на свой якобы родственный укор Иакову, со­провождаемый лицемерным заявлением о том, с каким торжеством и честию он проводил бы Иакова из своего дома, если бы он сказался ему при отправлении, — Лаван чувствовал свою неправоту пред Иаковом, когда послед­ний высказал ему все свое негодование по случаю его алч­ности и несправедливости. Тогда Лаван смирился духом и заключил союз с Иаковом, который, в свою очередь, по­клялся не обижать своих жен и не брать других кроме до­черей Лавана. «И заколол Иаков жертву на горе, и позвал родственников своих есть хлеб; и они ели хлеб (и пили) и ночевали на горе. И встал Лаван рано утром, и целовал внуков своих и дочерей своих, и благословил их, и возвра­тился Лаван в свое место, а Иаков пошел путем своим».
Одна страшная опасность миновала, и Бог отвратил от Иакова мщение со стороны его тестя Лавана. Но впе­реди предстояла другая встреча, еще более опасная,— встреча с Исавом, от которого он мог опасаться мщения за лишение его первородства28. Хотя Иаков был ободрен видением небесного воинства, как бы ополчившегося на его защиту, но с этого места (которое он назвал в память видения: Маханаим, т.е. ополчение) он принял собствен­ные меры к предотвращению опасности и мщения со стороны Исава и с этой целью послал к нему в землю Сеир, в область Эдом, вестников с просьбою о благоволении с его стороны к возвращающемуся на родину брату. Но вестники возвратились лишь с ответом, что Исав сам при­дет встретить своего брата и при этом идет во главе че­тырехсот вооруженных воинов. Известие это было от­нюдь не успокоительное, даже помимо того обстоятельст­ва, что эти четыреста вооруженных воинов собрались под его знаменем видимо с целию грабежа и кровопролития, подобно тем диким племенам бедуинов, которые и те­перь наводят ужас повсюду, где только ни появятся. Вследствие этого, услышав такое известие, «Иаков очень испугался и смутился». Он был совершенно беспомощен и беззащитен перед яростью своего мстительного брата, и единственно, что он мог придумать на случай действи­тельной опасности, это — разделить свой караван на два стана в расчете, что «если Исав нападет на один стан и побьет его, то остальной стан может спастись бегством». Расчет был очевидно сомнительный и во всяком случае печальный. Тогда он обратился к единственной защите с молитвой к Богу. Молитва его была искренна и горяча и представляет собою первую молитву, дословно сохранив­шуюся для нас из первобытного патриархального време­ни29. Признавая свое бессилие, Иаков всецело возлагал свое упование на Бога Авраамова и Бога Исаакова и на его обетование не лишать его защиты. И этот вопль отча­яния не остался не услышанным.
Между тем, чтобы все-таки умилостивить своего бра­та, Иаков выделил из своего каравана значительную часть стад и послал их в качестве подарка Исаву, а сам с семей­ством и остальным караваном двинулся позади, и пере­правив их через брод потока Иавок, текущего между Геннисаретским озером и Мертвым морем в реку Иордан, сам остался один, и тут совершилось одно из самых таинственных и великих событий в жизни Иакова30. Место это поражает своею пустынною красотою. Самый поток бе­жит в глубокой ложбине, сплошь закрытой чащей олеан­дров и других ароматических кустов. Наступила ночь уе­динения для трепещущего за свою судьбу Иакова. Над го­ловой блистали бесчисленные звезды, кругом парила мертвая тишина, нарушаемая лишь журчанием потока и отдаленными отголосками звуков от каравана. И в эту-то ночь «боролся некто с ним, до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его, и повре­дил состав бедра у Иакова, когда он боролся с ним». Таинственный противник, вступив в борьбу с Иаковом, хо­тел испытать мужество его веры и настойчивость его мо­литвы. И Иаков доказал это тем, что даже раненый он по­борол своего противника и до тех пор не выпустил его из рук, пока тот не благословил его, сказав: «отныне имя те­бе будет не Иаков, а Израиль; ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь». Иаков нарек имя месту то­му: «Пенуэль» в знак того, что он «видел Бога лицем к ли­цу, и сохранилась душа» его. Взошло солнце, и Иаков, хромая на бедро, поспешил к своему каравану.
Когда Иаков ранним утром переходил через брод по­тока Иавока, сверкание копий на солнце среди темнозеленого леса дало знать ему о приближении Исава с его во­оруженной силой. Но Иакову уже нечего было бояться людей после того, как он преодолел в ночной борьбе с Бо­гом. И если он в борьбе с Богом преодолел силой веры и настойчивостью молитвы, то при встрече с Исавом он по­бедил силой своего смирения, поклонившись ему в землю семь раз и предложив ему подарки. У Исава, быть может, было намерение отомстить Иакову или своей вооружен­ной силой доказать свое превосходство над ним. Но те­перь, при встрече своего давно невиданного брата, окру­женного целым поколением юных племянников, суровое сердце Исава смягчилось, он побежал навстречу Иакову, «и обнял его, и пал на шею его, и целовал его, и плакали оба». После такого сердечного свидания Иаков благора­зумно отклонил предложение Исава идти вместе с ним или, по крайней мере, дать ему часть вооруженной силы для охраны, и Исав возвратился на завоеванную им гору Сеир, после чего он совершенно сходит с поприща исто­рии, являясь только для погребения Исаака.
Иаков между тем продолжал путь свой на запад, пе­реправился через Иордан, вступил в землю Ханаанскую, и прибыл в Сихем, который со времени Авраама уже раз­росся в сильный город и назван был так по имени Сихема, сына Эммора, князя аморейского. Тут он купил себе «за сто монет» поле, ставшее полным владением избран­ного рода в земле Ханаанской, поставил на нем свой ша­тер, построил жертвенник и «призвал имя Господа Бога Израилева». Место это и теперь еще можно видеть вбли­зи «колодезя Иаковлева», у которого его божественный Потомок поучал женщину-самарянку молиться Богу ду­хом и истиной. — Но пребывание здесь Иакова принес­ло ему новое огорчение. Дочь его Дина, принявшая учас­тие в одном из местных народных праздников, была обес­чещена сыном местного князя Сихемом, которому она так понравилась, что он чрез отца своего ходатайствовал у Иакова и ее братьев о том, чтобы они отдали ему ее в за­мужество. Братья согласились, но под условием, чтобы все жители сихемские обрезались по закону.  Когда же они действительно обрезались, то Симеон и Левий, воспользо­вавшись временем их болезни от обрезания, напали на го­род, умертвили весь мужеский пол вместе с княжеским  родом и вместе с другими братьями разграбили весь город, и так жестоко отомстили за бесчестие своей сестры Дины. Но эта буйная жестокость возмутила Иакова, и он сделал строгий укор своим буйным сыновьям, высказывая опасение за возможность такого же жестокого возмездия со стороны хананеев. Вследствие этого он вынужден был на время удалиться отсюда в Вефиль, тем более, что под влиянием хананеев идолопоклонство стало проникать и в семейство Иакова, так что при удалении отсюда он велел всем своим семейным «бросить богов чужих», которых он и закопал под дубом близ Сихема. В Вефиле он воздвиг жертвенник Богу, и там опять явился ему Господь, кото­рый подтвердил ему все прежние обетования. В память этого Иаков поставил на этом месте памятник каменный и сделал на нем возлияние елея.
От Вефиля, где, между прочим, умерла престарелая кормилица Ревеккина Девора и погребена была под ду­бом, Иаков двинулся дальше к югу по направлению к Ефрафе, т.е. Вифлеему. Не доходя несколько до города, Ра­хиль разрешилась вторым сыном; но роды были смертель­ны. Умирая, она нарекла новорожденному сыну имя Бенони (сын моей скорби), но Иаков назвал его в виде утешения за потерю любимой жены Вениамином (сыном правой руки). Иаков похоронил Рахиль при дороге в Вифлеем, и поставил над гробом ее памятник, который сто­ит и доселе. Горе Иакова скоро отягчено было еще бесче­стием, которое нанесено было старшим сыном его Руви­мом ложу отца, за что он и лишен был своего первородства. Наконец Иаков достиг стана своего отца Исаака, который еще был жив и пребывал в любимой Ав­раамом дубраве Мамрийской, близ Хеврона. Там при неми умер престарелый патриарх ста восьмидесяти лет от ро­ду: «приложился к народу своему, будучи стар и насыщен жизнию; и погребли его Исав и Иаков, сыновья его». Это, однако, было уже после продажи Иосифа в Египет и толь­ко за десять лет до переселения туда Иакова с сыновья­ми. Но отселе историческая судьба дома Авраамова со­средоточивается именно в жизни Иосифа, старшего сына Рахили.