БИБЛЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. проф. Лопухин А.П. ПЕРИОД ТРЕТИЙ (От избрания Авраама до смерти Иосифа и заключения патриархальной эпохи) IX. Исаак и его сыновья"
Первые годы семейной жизни Исаака прошли еще при жизни его престарелого отца патриарха. Он был единственным наследником всех обетований Авраама, но и он, подобно отцу своему, должен был подвергнуться ис­пытанию в своей вере. Жена его Ревекка была бездетна в течение двадцати лет, но он не отчаивался и молился Гос­поду. «И Господь услышал его, и зачала Ревекка, жена его». Пред самыми родами случилось нечто необычное, встревожившее Ревекку; но она успокоена была открове­нием, что у нее родятся два сына-близнеца, «и два различ­ных народа произойдут из утробы ее», «один народ сдела­ется сильнее другого, и больший будет служить меньше­му», т.е. что вопреки обычному порядку первородный не будет владеть правом первородства, с которым соединя­лись все великие обетования, данные потомству Авраама. Откровение это глубоко запало в душу Ревекки и послу­жило руководством для нее в последующей жизни.
Ревекка действительно разрешилась двумя близнеца­ми18: «первый вышел красный, весь как кожа косматый, и нарекли ему имя Исав (косматый); потом вышел брат его, держась рукою своею за пяту Исава; и наречено ему имя Иаков (т.е. держащийся за пяту)». Сообразно с этим оказался и характер братьев-близнецов. Когда они выросли, «Исав стал человеком искусным в звероловстве, чело­веком полей, а Иаков человеком кротким, живущим в шатрах». Как нередко бывает, родители относились с не­которым пристрастием к избранным любимцам, и заме­чательно, что спокойный, кроткий Исаак больше любил смелого, отважного зверолова, между тем как Ревекка осо­бенно любила скромного и нежного Иакова.
Последний, вероятно, скоро узнал от своей матери о бывшем ей откровении касательно будущей судьбы брать­ев, и стал выжидать удобного случая для заявления своих прав на первородство. Случай скоро представился. Однаж­ды Исав пришел с поля усталый и голодный, и увидев, что Иаков сварил кушанье из чечевицы (и теперь составляю­щей любимое кушанье в Сирии и Египте), он стал настой­чиво просить у него дать ему поесть этого «красного». Го­лод его был так силен, что когда Иаков заметил ему, что­бы он продал ему за это кушанье свое первородство, то Исав даже не обратил внимания на предложение Иакова и в нетерпении заметил: «вот я умираю, что мне в этом первородстве?» Исав знал, что с первородством он прода­вал все свои духовные преимущества и все права на обла­дание землею обетованной. Но по своей дикой и грубой натуре он, видимо, не придавал никакого значения пер­вым, а что касается последних, то быть может надеялся возвратить их себе при помощи благосклонности к себе отца и даже прямым насилием над кротким братом, и та­ким образом он из-за удовлетворения своего голода продал свое первородство за «красную» чечевицу, отчего и «дано ему прозвание: Эдом» (красный).
Между тем, в стране наступил один из тех голодных годов, которые и прежде вынуждали патриархов выселять­ся для пропитания в соседние, более плодородные страны. Исаак решил последовать примеру своего отца патриарха и хотел переселиться в Египет, но ему запрещено было, и он провел голодный год в пределах филистимского царя Авимелеха, где с ним и с Ревеккой повторилась та же ис­тория, которая была и с Авраамом19 . Именно, он выдавал Ревекку за свою сестру, но когда открылась правда, Авимелех (вероятно сын Авраамова современника того же име­ни) оказал ему особенное покровительство и почтение.
Благодаря этому Исаак мог начать более оседлую жизнь и приступил к земледелию. «И сеял Исаак в земле той, и получил в тот год ячменя во сто крат: так благосло­вил его Господь. И стал великим человек сей, и возвеличи­вался больше и больше до того, что стал весьма великим. У него были стада мелкого и стада крупного скота и мно­жество пахотных полей». Но филистимляне скоро стали завидовать его богатству, начали притеснять его, зарывали колодцы, вырытые Авраамом, и вообще заводили ссоры, вынудившие, наконец, Исаака выселиться отсюда в Вирсавию. Там в подкрепление ему явился Господь, подтвердив­ший ему Свое благословение и обетование, и Исаак уст­роил там жертвенник, и призвал имя Господне. Увидев правоту  Исаака и раскаявшись в несправедливых притес­нениях ему, царь филистимский  Авимелех прибыл к нему с извинением, и между ними, на сделанном Исааком пир­шестве, заключен был клятвенный союз, около того же са­мого колодца, около которого некогда заключали свой союз отцы их (Вирсавия).
Тихая семейная жизнь Исаака скоро была возмущена непослушанием его любимца, сына Исава, который без благословения родителей в сорокалетнем возрасте женил­ся на двух хананеянках, вступив таким образом в родство с идолопоклонниками. «И они были в тягость Исааку и Ревекке». Но скоро предстояло ему еще более тяжкое се­мейное испытание. С приближением преклонных лет, у него ослабело зрение, и он нашел благовременным совер­шить торжественное благословение для  передачи связан­ных с ним обетований своему потомству20. По установив­шемуся обычаю, право первородства он, конечно, намере­вался передать Исаву, как старшему сыну, и сказал ему, чтобы он по этому случаю приготовил кушанье из собст­венной дичи. Исав, едва ли сообщил ему о продаже свое­го права первородства, а Иаков, в свою очередь, не смел открыто высказывать своих притязаний на это право.
Неизвестно, знала ли об этом и Ревекка, но только она, услышав о намерении Исаака, решила употребить хи­трость, чтобы посредством ее доставить благословение на первородство своему любимцу Иакову. По ее совету, он должен был надеть одежду своего брата, пропитанную за­пахом ароматических трав и кустов, среди которых при­ходилось проводить свою жизнь зверолову, и покрыть свое тело косматой шкурой, чтобы для осязания быть похожим на брата; сама же Ревекка обещала приготовить такое ку­шанье из домашних молодых животных, которое Исаак едва ли мог отличить от ожидаемого им кушанья из дичи Исава. Иаков колебался, боясь проклятия от отца в случае обнаружения обмана; но Ревекка убедила его, что она на себя примет даже проклятие. Иаков приступил к делу; но какой трепет испытывал он, когда старец отец, удивив­шись слишком скорому возвращению Исава и приготов­лению кушанья, подозвал явившегося за благословением к себе для того, чтобы осязанием удостовериться в том, дей­ствительно ли это Исав. Старец ощупал косматый покров на руках Иакова и в недоумении заметил: «голос, голос Иакова; а руки, руки Исава». Но запах охотничьей одеж­ды окончательно рассеял сомнения престарелого патриар­ха; он поел кушанья, выпил вина, велел поцеловать себя и затем благословил Иакова — благословением первородст­ва: «Да даст тебе Бог от росы небесной и от тука земли, и множество хлеба и вина. Да послужат тебе народы, и да поклонятся тебе племена; будь господином над братьями твоими, и да поклонятся тебе сыны матери твоей; прокли­нающие тебя — прокляты; благословляющие тебя — бла­гословенны!» Но замечательно, что в этом благословении есть лишь слабый намек на великое обетование Аврааму, именно, что в нем и его семени благословятся все народы земли. Исаак, воображая, что он благословляет Исава, оче­видно, считал его не вполне достойным для унаследования всей полноты благословения, и, таким образом, Иаков и Ревекка не вполне достигли того, чего добивались.
Едва удалился мнимый Исав, получивший благослове­ние первородства, как за получением его явился и дейст­вительный Исав. Если неблаговиден был поступок Иакова, то не менее подлежат порицанию и действия Исава, так как он не хотел сознаться, что давно уже продал право первородства своему брату Иакову. Когда Исаак узнал об этом обмане, он «вострепетал великим трепетом», но от­казался уже отнимать данное благословение. «Я благосло­вил его, он и будет благословен!» сказал встревоженный па­триарх. Исав поднял «громкий и весьма горький вопль» и просил Исаака, чтобы он благословил и его. «Неужели, отец мой, одно у тебя благословение? благослови и меня!» с плачем упрашивал Исав, и Исаак благословил его и ска­зал: «вот от тука земли будет тебе обитание твое, и от ро­сы небесной свыше; и ты будешь жить мечем твоим, и бу­дешь служить брату твоему; будет же время, когда воспро­тивишься и свергнешь иго его с выи твоей». В этом благословении предсказана была вся дальнейшая судьба по­томков Исава — эдомитян, которые долго находились в подчинении у потомков Иакова — иудеев, но, впоследст­вии, из них даже вышел царь, который подчинил себе по­следних (Ирод Великий, эдомитянин по происхождению).
Потеряв право первородства, Исав возненавидел бра­та своего Иакова и замыслил даже убить его, как только умрет отец. Ревекка узнала об этой опасности и, зная буй­ный и неукротимый нрав Исава, решила отправить Иако­ва на некоторое время в Месопотамию к родному брату своему Лавану в Харане, пока не утишится ярость Исава21.Но, чтобы не тревожить своего престарелого мужа, она не сказала ему о кровожадном намерении Исава, а выстави­ла пред ним другую причину для временного ухода Иако­ва из дома, именно, чтобы он мог жениться на ком-ни­будь из ее родства, что несомненно было вместе с тем и истинным желанием ее сердца. «Я жизни не рада от до­черей хеттейских (жен Исава), сказала она; если Иаков возьмет жену из дочерей этой земли: то к чему мне и жить?» Исаак внял ее жалобе и отпустил Иакова к Лава­ну для отыскания себе жены, но, вместе с тем, уже созна­тельно повторил ему благословение, которое раньше дал по неведению, и, притом, усугубляя его всею полнотою данных Аврааму обетований. «Бог всемогущий, сказал он, да благословит тебя, да расплодит тебя, и да размножит тебя, и да будет от тебя множество народов; и да даст те­бе благословение Авраама (отца моего), тебе и потомству твоему с тобой, чтобы тебе наследовать землю странство­вания твоего, которую Бог дал Аврааму!» Таким образом Исаак прозрел от духовной слепоты и дал свое благосло­вение достойнейшему, а Исав все более и более предавал­ся чувственности и взял себе третью жену Махалафу, дочь Измаила, заключая родственный союз с тем, кого изгнал Авраам. Так духовная неспособность Исава к первородст­ву обнаружилась во всей своей полноте.
После этого Исаак еще прожил сорок три года, но он уже ничем не заявлял о себе в истории. Да и вообще, это был один из тех редких людей, вся жизнь которых есть безграничная кротость, воплощенное смирение и безмятежное довольство. Будучи патриархом немалочисленного рода, он, однако же, избегал всего, что могло сделать его положение особенно видным, и тем доказал, что смирени­ем и кротостию можно так же угодить Богу, как и жиз­нью, исполненною великих подвигов и тяжелых испыта­ний. Беспрекословное повиновение отцу, даже до закла­ния  самой жизни,  нежная  привязанность к матери,  в потери которой он утешился лишь женитьбой на Ревекке; безусловная преданность и верность своей жене в тот век, когда обычно было многоженство; терпеливое перенесе­ние домашних испытаний, причинявшихся ему со сторо­ны жены и сыновей; малоподвижность самой жизни, в те­чение которой он никогда не удалялся более чем на сорок верст от места своей родины (Вирсавии) — все это вме­сте рисует пред нами образ патриарха, который велик был не внешними громкими подвигами, а тем внутренним ду­ховным миром, который невидим для людей, но который тем ярче сияет пред Отцем Небесным, — тою непреобо­римою верою в Промысл Божий, которая всю жизнь его делала воплощением смирения, надежды и любви.
После описанных событий судьба дальнейшей исто­рии патриархальной эпохи сосредоточивается в руках Иа­кова, к которому перешло все наследственное благослове­ние и обетование рода Авраамова